Боевую подругу Нестора МАХНО Галину Кузьменко побаивались даже махновцы. Она ходила в атаку, стреляла из пулемета и была лиха на расправу - нескольких махновцев убила сама, поймав их во время грабежа и насилия над женщинами.
Музы нужны не только пылким художественным натурам, созидателям и творцам, но и лишенным сантиментов разрушителям, пусть и «старого мира». Именно такую неоднозначную роль судьба отвела Галине Кузьменко, невенчанной жене и боевой спутнице Нестора Махно. Матушка Галина, как махновцы почтительно называли ее, пронеслась на тачанке по полям Гражданской войны то ли красной валькирией, то ли мстительной фурией, отдавшей себя без остатка делу анархии. Казалось, ей неведомы ни страх, ни сострадание. Она отважно воевала под черным знаменем, собственноручно рубила головы врагам и не стеснялась облачаться в платья и шубы несчастных жертв, на месте которых, повернись иначе обстоятельства, вполне могла оказаться сама.
Нестор со второй супругой Галиной и дочерью Леной, 1923 год
Сколько таких женщин, вовлеченных в революционный водоворот, искалеченных страшным временем и бесчеловечными обстоятельствами, было по обе стороны фронта в те годы? Но если женщин-комиссаров - разумеется, в кожанках и с револьвером! - в годы советской власти воспевали в «Оптимистических трагедиях», то другим, не принявшим большевиков с их идеей мировой революции, посвящали не книги - протоколы допросов. В ныне рассекреченном архиве СБУ хранится папка с делом двух самых близких женщин батьки Махно - жены Галины и дочери Елены.
ВЛЮБЛЕННЫЙ В ПОСЛУШНИЦУ АНФИСУ ПОЛИЦЕЙСКИЙ ДЕЛОВОД, УЗНАВ О ЕЕ ИЗМЕНЕ, ЗАСТРЕЛИЛСЯ
Нестор Махно, 1919 год
В Берлине стоял первый послевоенный солнечный август, наполненный предвкушением счастливой жизни. Когда Люси Михненко вызвали в комендатуру, велев прихватить документы, она нисколько не испугалась. Понятно, что если ей удалось устроиться переводчицей в советскую военную часть, которая занимается вывозом оборудования из побежденной страны, то тщательная проверка документов неизбежна. Но домой девушка не вернулась: ее задержали и отвезли в фильтрационный лагерь.
При домашнем обыске у Люси нашли не бог весть какой скарб: два полотенца, одно шерстяное одеяло, одно платье, одну шерстяную кофту, одну пару шерстяных носков, одну пару чулок и 23 марки.
В лагерь привезли и Галину Андреевну Кузьменко, маму Люси. У нее обнаружили 210 марок, припасенных на черный день. Этот день настал, но деньги не помогли - их попросту изъяли.
Из обвинительного заключения по следственному делу 1. Кузьменко Г. А., 2. Михненко Е. Н. 9 марта 1946 года: «В августе 1945 года оперативной группе НКВД района Митте-Берлин стало известно, что в г. Берлине проживают жена и дочь известного руководителя анархистских банд на Украине Махно Нестора - Кузьменко Галина Андреевна и Михненко Елена Несторовна, которые в эмиграции занимались активной антисоветской деятельностью... Дело... направить на рассмотрение Особого совещания при НКВД СССР».
Нестор со второй супругой Галиной и дочерью Леной, 1923 год
Люси Михненко, которая оказалась Еленой Несторовной, рассказывать следователям о себе было особенно нечего. Родилась за границей, советской гражданкой не являлась. По молодости лет вся ее биография умещалась на одной-двух страничках, исписанных крупным почерком. Куда пространнее оказались протоколы допросов Галины Кузьменко. Вот что она рассказала 10 января 1946 года, будучи доставлена из Берлина в Киев:
«Отец мой Кузьменко Андрей Иванович в 1919 году был расстрелян частями Красной Армии в селе Песчаный Брод за связь с махновцами. Мать Кузьменко Домникия Михайловна умерла в 1933 году в селе Песчаный Брод. Моя мать в момент расстрела отца сумела скрыться и около двух недель вместе с моим братом Кузьменко Степаном Андреевичем, вместе со мной была в отряде Махно...
Лидеры Революционной повстанческой армии Украины Семен Каретников (третий слева), Нестор Махно и Феодосий Щусь (крайний справа), 1919 год
Брат Степан был непродолжительное время в отряде Махно рядовым, из отряда ушел, скрывался от преследований за участие в махновском движении и, как мне впоследствии стало известно, в 1926 или 1927 году умер где-то под Москвой. Второй брат, Николай Андреевич, участия в махновском движении не принимал, умер приблизительно в 1935-1936 году».
Неплохо зная советскую конъюнктуру, в анкетной графе «Социальное прошлое» Галина написала: «Из крестьян-середняков». Позже ей пришлось признаться: отец Андрей Иванович Кузьменко служил жандармским писарем. Историки определили, что он был унтер-офицером, за пьянство выгнан со службы и, чтобы прокормить семью, переехал в село Песчаный Брод. Настоящее имя дочери Андрея Кузьменко - Агафья, уменьшительно-ласкательное - Гапочка. Галочкой она стала, заменив всего одну букву.
НЕСТОР БРОСИЛ НАСТЕНЬКУ «ВО ИМЯ ВЕЛИКОГО ДЕЛА УКРАИНСКИХ ТРУЖЕНИКОВ»
Пока отец с матерью были молоды, пытались дать дочери хорошее образование. К 15 годам Гапочка окончила шесть классов гимназии. Там ей привили грамотность и амбициозность.
Командующий 1-й Заднепровской дивизией Павел Дыбенко и Нестор Махно в Бердянске, 1919 год.
«Махно гулял. В добытой после налета на Бердянск гимназической форме колесил на велосипеде напоказ всему городу» (Алексей Толстой, «Хождение по мукам»)
Командующий 1-й Заднепровской дивизией Павел Дыбенко и Нестор Махно в Бердянске, 1919 год. «Махно гулял. В добытой после налета на Бердянск гимназической форме колесил на велосипеде напоказ всему городу» (Алексей Толстой, «Хождение по мукам»)
История умалчивает, по собственной воле или по желанию родителей хорошенькая гимназистка бросила учебу и подалась в Красногорский женский монастырь. Продолжение описывают в красках весьма драматических.
Монашки шушукались об отношениях послушницы Анфисы, как в монастыре нарекли девицу Агафью, с полицейским деловодом Евстигнеевым. Но она положила конец этим пересудам, умчавшись вместе с отпрыском барона Корфа в его родовое имение под Уманью. Титулованные родители экстравагантный выбор сына не одобрили, поэтому несостоявшаяся невеста вернулась в монастырь, а бедный деловод Евстигнеев застрелился. Монастырь, расписавшись в неспособности совладать с буйным нравом послушницы и желая замять скандал, отказал ей в приюте.
«Вопрос: Как правильно ваша фамилия?
Ответ: Правильная фамилия моя Махно. Мой отец Нестор Махно сменил свою фамилию во Франции на Михненко по предложению французской полиции. Я фамилию Михненко ношу с 15 лет...
Вопрос: Расскажите, что вам известно о прошлом отца - Михненко Нестора?
Нестор Иванович с дочерью, 1927 год
Ответ: Из рассказов матери мне известно, что мой отец из России, до революции в России был учителем, арестовывался царским правительством и сидел в тюрьме, откуда был освобожден революцией.
Во время революции он принимал участие в восстании против царского режима, боролся против белогвардейцев на стороне Красной Армии и якобы «не поладил» с красными, так как у них были разные взгляды, и он уехал за границу».
Галина Кузьменко с дочерью Еленой в Париже, начало 40-х. В Венсене под Парижем они прожили почти 10 лет, во время немецкой оккупации Франции Елена выехала в Германию, где работала в фирме Siemens, в конце войны к ней переехала мать
Елена рассказала, кто открыл ей глаза на «бандитское» прошлое отца. «Уже после того, как меня задержали в Берлине, от русских офицеров я узнала, что мой отец был известный в России бандит, который вел вооруженную борьбу с Красной Армией и издевался над населением. Больше мне о нем ничего не известно».
Нестор Махно не удался ни статью, ни лицом, но женщины его любили - за сумасшедший темперамент, смелость и авантюризм. Жены и коханки прощали ему пьянство, грубость, пренебрежение, а он легко переступал через них, поскольку дамой его сердца была Анархия.
Когда Февральская революция открыла засовы темниц и Нестор Махно, осужденный на 20 лет за участие в грабежах и убийствах, вернулся в Гуляйполе, он организовал в барской усадьбе коммуну, где и поселился с односельчанкой Настенькой Васецкой. Зажили, как возвышенным слогом вспоминал Нестор Иванович, «под звуки свободных песен о радости».
В телесериале «Девять жизней Нестора Махно» история его первой семьи подана в духе песни о Стеньке Разине и персидской княжне - «и за борт ее бросает в набежавшую волну». По фильму соратники Нестора, недовольные тем, что любовь к молодой жене и их перевенцу отвлекает его от революции, обманом вывозят их в глухую чащу и топят в болоте.
По мемуарам же самого Махно, в канун взятия Гуляйполя гетманцами и германо-австро-венграми коммунары в полном составе бежали из барского поместья, погрузившись в вагоны. Ехали долго, пока поезд не остановился под Царицыном. Неустроенность быта особенно тяготила Настеньку - она вот-вот должна была родить. Несмотря на это, Нестор бросил жену, по его словам, «во имя великого дела украинских тружеников». В мемуарах он написал: «Моя подруга долго крепилась, все не поддавалась тяжелому, перед родами в особенности, чувству одиночества и теперь плакала».
Настенька то ли так страшно убивалась, то ли пыталась прервать беременность, но на свет сыночек появился с врожденными уродствами и прожил всего неделю. Потом, рассказывали, она вышла замуж за вдовца с четырьмя детьми, собственного ребеночка так больше не родив.
Аналогия с «персидской княжной», скорее, приложима к сельской телефонистке Тине Овчаренко - она стала второй женой, вернее, «коханкой», Нестора. Махно описал в мемуарах, как после проигранного мадьярам боя в селе Темировка ему пришлось отступить за околицу. Тут к нему подбежала девушка, выбравшаяся из-под пуль: «Ваша, Батько, жена с подводой осталась в деревне». - «Ничего, теперь уже поздно спасать ее», - спокойно ответил он.
Чудом Тина все-таки осталась жива. Но, видя такое отношение батьки к своей очередной подруге, один из махновских бойцов решил ее поматросить, чтобы потом с чистой совестью выбросить за борт. Все произошло, как и было задумано. Батьке «открыли глаза» на «измену», и опозоренной женщине пришлось вернуться домой.
СОСЕДКУ, КОТОРАЯ ЯКОБЫ ВЫДАЛА ЕЕ ОТЦА, ГАЛИНА ПОЛОСНУЛА САБЛЕЙ ПО ШЕЕ
В рассказе «Ледоход» Борис Пильняк назвал еще одну возлюбленную Нестора - легендарную атаманшу Марусю Никифорову: «Она пришла перед боем, попросила коня и была в строю первой, а потом расстреливала пленных спокойно, не спеша, деловито, как не каждый мужчина». В то же время известно, что Маруся Никифорова была замужем за поляком Витольдом Бржостеком. И погибли они вместе: в 1919-м в Крыму их повесил белый генерал Слащев, многим известный как булгаковский Хлудов.
Нечто похожее на то, как Пильняк описал «подвиги» Маруси, рассказывали и о Галине Кузьменко. Люди, называвшие себя очевидцами, свидетельствовали: когда из Песчаного Брода в Гуляйполе прискакал человек и доложил, что отряд красных расстрелял отца Галины «за связь с махновцами», она вскочила на коня и во главе отряда примчалась в родную деревню.
Сонных карателей вытащили из постелей, туда же во двор привели соседку, которая якобы выдала отца Кузьменко. Галина полоснула ее саблей по шее. Ближайшая подружка Галины Феня Гаенко, любовница махновского контрразведчика Левы Задова, зарубила нескольких красноармейцев. Остальное доделали мужчины. С тех пор махновцы именовали жену батьки «матушкой». Сама же Галина отрицала свое участие в махновских расправах.
«Мне известно, что махновцы жестоко расправлялись с работниками милиции (расстреливали их), с лицами, проводившими продразверстки, забирали собранный ими хлеб, часть которого раздавали крестьянам... К зверствам, о которых я знала, я относилась отрицательно и неоднократно лично сама имела на этой почве столкновения с Махно, называла действия его сподвижников бандитскими».
Дочь Нестора Махно Люси ничего не знала ни о дореволюционном, ни о революционном прошлом отца. Он вообще никогда ничего ей не рассказывал. Любил ее, по словам знакомых русских эмигрантов и местных французских анархистов, но за малейшее непослушание мог сильно отшлепать. Потом страдал и каялся.
С малолетства девочку отдали в пансионат, и она приезжала домой только на каникулы. Люси казалось, что так было всегда.
Что должна была испытать молодая благовоспитанная француженка Люси, вдруг узнав от советских офицеров, что ее отец - бандит? А они, скорее всего, запомнили карикатурный образ батьки по трилогии Алексея Толстого «Хождение по мукам»: «Махно гулял. В добытой после налета на Бердянск гимназической форме колесил на велосипеде напоказ всему городу...».
Может быть, впоследствии Елена прочитала и книгу Константина Паустовского «Повесть о жизни». В отличие от Толстого Паустовский своими глазами видел Махно. Это было на станции Помошная, когда там остановился состав с опереточно разодетыми махновцами. Батька полулежал на сиденье из красной сафьяновой кожи в ландо, водруженном на открытой платформе. Эпизод довершает сцена бессмысленного убийства батькой ни в чем не повинного дежурного по станции. Невозможно заподозрить Паустовского, писателя репутации честной и неконъюнктурной, в намеренном искажении фактов.
ИЗ ГЛУБИНЫ ЕЕ ОРЕХОВЫХ ГЛАЗ ВЫСКОЧИЛИ ТАКИЕ ЧЕРТЕНЯТА, ЧТО ОН ПОНЯЛ: ЭТО ЕГО ЖЕНЩИНА
Разумеется, была и массированная антимахновская пропаганда. Только в последние годы заговорили о безусловных достоинствах Нестора Ивановича - защите интересов крестьян и непоказном интернационализме.
И все же трудно понять, как бывшая гимназистка, учительница Галина Кузьменко, решилась выйти замуж за человека, чье душевное равновесие было подорвано тяжелым детством, каторгой, туберкулезом, ранениями.
Может, она в нем увидела не предателя и бандита, каковым позднее Махно объявила официальная идеология, а народного кумира, взнуздавшего революционную энергию масс, и непревзойденного степного стратега? Может, эту роковую женщину влекла стихия анархии? А может, ее как магнит притягивали успешные мужчины, от которых исходил запах крови и власти? А ведь в войске Нестора распевали: «Наш Махно и царь, и бог с Гуляйполя до Полог».
Встретились они в гуляйпольской школе, где Галина учила малышню азбуке. Виктор Белаш, начальник махновского штаба, вспоминал о военных играх, популярных в этой школе. Детей делили на «махновцев» и «белых», и они сражались, подчас забывая, что это игра: «Белые» ученики, поймав «махновца», повесили его по приказу командира: «Пусть повисит, пока я не управлюсь с махновцами и не свистну». Но этот 12-летний командир так увлекся «боем», что забыл «свистнуть», и мальчика сняли из петли мертвым».
Знакомство Нестора и Галины обросло легендами. Одна из них гласит, что батька заглянул в школу, услышав об учительствовавшей там барышне. Чтобы продемонстрировать свою эрудицию, он потребовал какую-то редкую книгу, прочитанную им в Бутырской тюрьме. Та ответила, что такая уникальная литература за пределы библиотеки не выдается. Махно якобы побагровел и стал настаивать. Галина уступила, но так швырнула тяжеленный том, что тот полетел на пол.
Спутник Махно наклонился было за ним, но батька остановил его и приказал учительнице: «Подними!». Но не на ту напоролся. Галина вспыхнула: «Вот ты и подними!». Нестор схватил револьвер и готов был выпустить в нее всю обойму. Но из глубины ее ореховых глаз выскочили такие чертенята, что он понял: это его женщина.
Любовь вдохновила Нестора на пересмотр своего гардероба. Он стал щеголевато наряжаться в цветные шелковые сорочки и высокие желтые сапоги. Преобразилась и Галина, полюбившая мужской костюм и высокую каракулевую шапку. Вместе с подругой Феней Гаенко они возили за собой огромные чемоданы отнятого у буржуев добра. Ее знакомая вспоминала: «В котиковом пальто, в светлых ботах, красивая, улыбающаяся, она казалась элегантной дамой, а не женой разбойника, которая сама ходила в атаку, стреляла из пулемета и сражалась. Рассказывали про нее, что несколько махновцев она сама убила, поймав их во время грабежа и насилия над женщинами. Ее махновцы тоже побаивались».
Гордячка Галина умудрилась сохранить независимость и в непростом браке с Нестором. В своем дневнике времен расцвета Гуляйполя с явной брезгливостью она описывала самогонные загулы махновцев. Прочитав в эмиграции выдержки из дневника Галины, Нестор возмутился: это чекистская подделка. И в наше время подлинность документа подвергают сомнениям. В 70-х годах Галина Кузьменко уклончиво говорила, что действительно вела дневник, но после его утери не знает, тот это документ или нет.
В июле 1945 года Галина Кузьменко была осуждена на 10 лет за участие в махновском движении (дочь Елена получила пять лет), срок отбывала в Дубровлаге, освобождена по амнистии в 1954 году, до конца жизни проживала с дочерью в Джамбуле
«Вопрос: В каких отношениях вы были с Нестором Махно?
Ответ: С 1919 года была женой Махно, состояла в гражданском браке.
Вопрос: Какое участие вы принимали в махновском движении на Украине?
Ответ: Проводила культурно-просветительную работу с участием в распространении газет, постановок спектаклей. Вопросом политической работы я не занималась. Эту работу выполнял сам Махно и Волин, который руководил изданием газет (Всеволод Волин - теоретик анархо-коммунизма, начальник штаба махновской армии. - Авт.), и Аршинов - советник Махно (Петр Аршинов - террорист, идеолог анархизма. - Авт.)».
Сначала мать и дочь допрашивали в Берлине. К началу нового, 1946 года, их отправили в Киев, в «разработку» следователями НКВД УССР.
Поезд миновал Польшу, и Галина вспомнила, наверное, то время, когда родила в варшавской тюрьме Леночку. В Варшаву они с Нестором переехали из Бухареста. Вспомнилась и Румыния, куда бежали, переплыв Днестр на лошадях.
Начальник контрразведки армии Махно Лев Зиньковский, он же Лева Задов, позже советский чекист.
Вообще-то, батька сразу хотел бежать в Польшу, но буденновцы, получившие приказ на безжалостное уничтожение Махно, оттеснили его к Днестру. 77 всадников (все, что осталось от грозного некогда войска, в лучшие для него времена насчитывавшего десятки тысяч) вплавь перешли реку. За несколько дней до этого батька был ранен в шею навылет через щеку, в почти бессознательном состоянии едва ухватился за стремя. Его поддерживал Лева Задов.
Выбравшись на берег, Галина первым делом стянула с себя насквозь промокшие юбки. А тут подоспели румынские пограничники. Увидев даму в неглиже, они прониклись к перебежчикам доверием и спокойно отконвоировали их на заставу.
Очень быстро растратив в Бухаресте все, что удалось прихватить с собой, Нестор и Галина, наверное, не раз вспоминали о тех несметных сокровищах, которые остались закопанными неподалеку от Гуляйполя. Отправили туда Леву Задова, вслед за ним телохранителя батьки Ивана Лепетченко. Оба как в воду канули. Галина и Нестор не знали, что их посланцы отрыли клад, но Лева, завербованный ЧК, сдал его в придачу с Лепетченко.
Возможно, чекисты подозревали, что найти удалось далеко не все. Поэтому вопросы о кладе стали стандартной процедурой на всех допросах махновцев.
«Вопрос: Следствию известно, что в 1919 году в городе бывшем Екатеринославе отрядами Махно были захвачены драгоценности, в том числе много золота. Расскажите, что вам известно о судьбе этих драгоценностей?
Ответ: Действительно, осенью 1919 года отрядами Махно в городе Екатеринославе в банках и ломбарде было захвачено большое количество драгоценностей, в том числе и золото. Часть ценностей была разграблена отдельными участниками махновских отрядов при захвате их, а другая часть, значительное количество, по поручению штаба была запрятана созданной комиссией в составе Махно Савелия - брата Нестора, Лепетченко Александра (брат Ивана, расстрелянного в 1937 году. - Авт.) и Василевского Григория (адъютант Махно. - Авт.), которые во время боев один за другим были убиты. Куда именно они запрятали оставшиеся ценности, я не знаю».
Но была ли Галина чистосердечна? Только ли из любви к Родине она страстно рвалась в Гуляйполе? Ей так хотелось домой, что во второй половине 20-х, живя во Франции, она даже устроилась в Союз украинских граждан, который финансировало советское правительство. На допросе она расскажет: «Целью организации была пропаганда политических идей Советского Союза среди украинцев и галичан. Некоторое время я выполняла в этом Союзе работу в порядке общественного участия без оплаты. В последнее время работала секретарем Союза». Но Союз вскоре прикрыли, и, если у нее был план возвращения с помощью этой организации, он провалился.
В 45-м, имея возможность еще до прихода Советской Армии выехать из Берлина в западную зону, как это сделали многие беженцы из СССР, она фактически отдала себя в руки «органов». Может, таким образом она рассчитывала попасть в Гуляйполе?
ВЫЙДЯ НА СВОБОДУ, БАТЬКА СДЕЛАЛ ГРОМКОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ, ЧТО ВСТУПАЕТ В БОРЬБУ ПРОТИВ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
Несмотря на то что в начале 20-х Москва не поддерживала официальных дипломатических отношений с Румынией, она направила ноту председателю румынского совета генералу Авереску с требованием выдать Махно. Бухарест колебался. И тогда Махно и некоторые из его товарищей решили действовать: они бежали из лагеря для интернированных и 12 апреля 1922 года перешли польскую границу.
Варшава встретила Галину и Нестора неласково. Прошел слух, будто они готовят восстание в Галиции, хотят создать там крестьянскую анархическую республику. Супругов отправили в тюрьму. За решеткой Галина родила дочь. На адвокатов ушли все средства, которые удалось собрать у американских и европейских анархистов.
Выйдя на свободу, батька сделал громкое заявление, что вступает в борьбу против советской власти. И вдруг осознал, что дальше только тупик и нищета. В отчаянии он полоснул себя по горлу ножом. Такова общепринятая версия.
Но вот что пишет парижская знакомая Нестора, анархистка Ида Метт: «На правой щеке Махно был огромный шрам, доходивший почти до самого рта. Это его вторая жена Галина Кузьменко попыталась убить его во сне. Это случилось еще в Польше, кажется, у нее был роман с каким-то петлюровским офицером».
Тогда получается, что, желая выгородить жену перед полицией, Нестор сказал, будто пытался покончить с собой. Как бы там ни было, врачи не дали ему помереть, а власти перевели под надзор полиции в Данциг.
В это время Галина с малышкой на руках была на пути в Берлин. «В городе Берлине мне помог оформить документы для переезда во Францию анархист Волин», - скажет она на киевском допросе. Жизненные пути Всеволода Волина, Нестора Махно и Галины Кузьменко то и дело пересекались, однажды образовав, если верить некоторым исследователям, любовный треугольник.
Отбыв за участие в «эксах» (принудительной экспроприации собственности у частных лиц и государства, сибирскую ссылку, Всеволод взял говорящий о воле псевдоним. Человек, знавший его во времена Гуляйполя, нарисовал такой портрет: «Широкоплечий среднего роста человек интеллигентного облика. Небольшая клинышком бородка с проседью, выражение лица страдальческое, глубоко посаженные глаза». Многим он казался старше своего возраста.
Российский анархо-коммунист Всеволод Эйхенбаум, больше известный под псевдонимом Волин, тесно сотрудничал с Нестором Махно.
В отличие от практика Махно Волин был теоретиком и оратором, его конек - зажигательные речи и выпуск газет. Когда батька без суда и следствия расстрелял своего соратника Полонского, его жену-актрису и еще несколько человек, заподозрив их в попытке подсунуть ему отравленный коньяк, Волин бесстрашно обругал его «Бонапартом и пьяницей». Махно выхватил маузер и, потрясая им, выпалил: «Когда какая-то падла осмелится требовать ответа - вот ему!». Волин писал о махновцах: «Выпив, эти люди совершали недопустимые - одиозные, другого слова нет - поступки, вплоть до оргий, в которых были вынуждены участвовать некоторые женщины».
Всеволод ненавидел подобные развлечения. Потомственный интеллектуал, внук Якова Эйхенбаума, выдающегося поэта и математика, жившего на Украине и умершего в Киеве, он был старшим братом знаменитого советского литературоведа Бориса Эйхенбаума.
В какой-то момент большевики предложили Волину пост наркома просвещения Украины. Он отказался, и через некоторое время его изловили и отправили в ЧК. Из тюрьмы товарища выручил Махно, воспользовавшись кратковременным союзом с Красной Армией. Второй раз из-под ареста Волина вызволил Ленин. Условие: выезд за пределы страны. Так и получилось, что за границей Всеволод снова повстречался с Нестором и Галиной.
В Венсенне, пригороде Парижа, Нестор снял крохотную квартирку, состоявшую из одной комнатки и кухоньки. Леночку стали называть на французский манер Люси. Ей исполнилось пять лет, когда родители окончательно расстались.
Ида Метт уверена: «Они (Нестор и Галина) были чужды друг другу морально, а может, даже и физически. В то время она его определенно не любила и, кто знает, любила ли его вообще когда-либо».
В 34-м Нестора окончательно одолел туберкулез, заработанный еще в Бутырке. С легких болезнь перекинулась на кости, стали гнить ребра, и его поместили в госпиталь. Спустя четверть века в одном из писем Галина рассказала, что навестила Нестора. Увидев его на больничной койке в предсмертной беспомощности, почему-то спросила: «Ну как?». «Он ничего не ответил, только из глаз покатились слезы».
Ида Метт утверждала, что парижскую записную книжку батьки, в которой могли быть компрометирующие Галину и Волина записи, эта парочка уничтожила. Волин оправдывался: «Я очень сожалею о том, что личный конфликт с Нестором Махно помешал мне проредактировать первый том его воспоминаний. Незадолго до смерти Н. Махно мои личные отношения с ним несколько наладились». О чем плакал Нестор, исчерпавший, наконец, весь отпущенный ему лимит из девяти жизней?
ИЗ ЗАЛА СУДА ГАЛИНУ ПОВЕЗЛИ НА ВОСЕМЬ ЛЕТ В МОРДОВСКИЙ ДУБРАВЛАГ, ЕЛЕНУ СОСЛАЛИ НА ПЯТЬ ЛЕТ В КАЗАХСКИЙ ГОРОД ДЖАМБУЛ
Спустя три года после ухода из жизни Нестора Галина вдруг открыла собственный продуктовый магазин. То ли от Нестора осталась заначка, то ли зарубежные анархисты скинулись, то ли Всеволод расщедрился. Магазин просуществовал год и разорился. После этого Галина перепробовала все работы: в сапожной мастерской плела туфли, убирала квартиры, стирала белье, куховарила в ресторане. Здоровье ее ухудшилось, она прошла медицинскую комиссию и получила пособие. Так и перебивалась.
За полгода до вторжения гитлеровцев в СССР мать с дочерью переехали в Берлин. На допросах она объясняла переезд прозаично: просто в оккупированной Франции ей отказали от пособия, а найти работу было невозможно.
Между тем Волин остался во Франции, чтобы, по его словам, готовить революцию после войны. Обедневший во время упорного написания своего главного труда - книги «Неизвестная революция», он пошел продавать билеты в маленьком кинотеатре. Ожидать от него помощи больше не приходилось.
В Париже он и скончался. По странному совпадению - ровно через неделю после ареста в Берлине Галины с дочкой. Причиной его смерти называют ту же обретенную в тюрьмах чахотку. Прах Всеволода Волина покоится на кладбище Пер-Лашез неподалеку от могилы Нестора Махно.
В Берлине Галина исхитрялась то работать, то отлынивать, и ее даже вызывали в криминальную полицию по подозрению в одном из тягчайших преступлений в военное время - саботаже. Но ей удалось выхлопотать медицинские справки, и полиция успокоилась. Кто мог понять, что для нее значило так низко пасть с вершины могущества, испытанного в Гуляйполе?
А вот молоденькую Люси легко взяли на фабрику концерна «Сименс» браковщицей продукции. Тогда, как и теперь, концерн специализировался на производстве электроприборов и, по утверждению историков, начиная с 1936 года субсидировал гитлеровский режим. Взамен «Сименс» получал рабочих из «Освенцима» и даже обзавелся собственным небольшим концлагерем.
На допросе в Киеве Елена сообщила, что на «Сименсе» без отрыва от производства окончила курсы повышения квалификации и курсы английского языка , стала чертежницей и переводчицей для рабочих из Франции, России и Украины. У девочки могла появиться перспектива...
12 января 1946 года Елене дали прочесть постановление: «...являясь дочерью руководителя банд на Украине в годы гражданской войны - Нестора Махно... работая переводчицей, проводила активную пособническую работу в пользу немцев».
Елена возмутилась: «Виновной в предъявленном мне обвинении я себя не признаю. Я не отрицаю, что являлась дочерью Нестора Махно, который в годы гражданской войны на Украине руководил бандами и в 1921 году бежал за границу, но я об этом ничего не знала, так как родилась в 1922 году в Варшаве и с отцом не воспитывалась».
За день до этого обвинение предъявили Галине Кузьменко. «...являлась женой руководителя банд на Украине Нестора Махно, в период Гражданской войны участвовала в вооруженной борьбе против Красной Армии. В 1921 году вместе с остатками банды Махно бежала за границу. Проживая в эмиграции, занималась активной антисоветской деятельностью».
Галина Кузьменко: «Я не признаю себя виновной в том, что в эмиграции якобы занималась активной антисоветской деятельностью, так как этого не было».
Все понимали, что вина матери и дочери состоит лишь в том, что они - близкие Махно женщины. Не говоря уж о Елене, даже Галине не имели права предъявить никакого обвинения, потому что она подпадала под амнистию, объявленную советской властью махновцам еще в 1927 году. Но кого это теперь интересовало? Из зала суда Галину повезли на восемь лет в мордовский Дубравлаг, Елену сослали на пять лет в казахский город Джамбул.
«ДЕЛО, ПО КОТОРОМУ ВЫ БЫЛИ РЕПРЕССИРОВАНЫ, ПРЕКРАЩЕНО»
Очевидно, переписка матери и дочери была затруднена. В 1950 году Люси-Елена написала ей, как жила последние два года: работала сначала в привокзальном ресторане, а потом в железнодорожном ОРСе (отделе рабочего снабжения) посудомойкой («Если бы я хотела быть официанткой, я бы не могла из-за одежды». - Е. М.), в колхозе - свинаркой. Потом заболела тифом. Знакомый сапожник носил ей в больницу передачи («А когда я вышла из больницы, узнала, что это все он носил мне за деньги, приобретенные продажей моих вещей». - Е. М.). Она осталась без гроша...
И дальше: «Как я прожила эту зиму с 48-го по 49-й год, раздетая и босая, с переменами каждые три месяца? Это самое жуткое воспоминание моей жизни... Я лазила по паровозам и тендерам, выпрашивала у машинистов уголь. Таскала его грязная, потная. Я с дрожью вспоминаю эту зиму». Каким упреком должны были упасть на материнскую душу слова: «В марте была уволена из-за документов. Если бы не это, то во всех организациях можно быстро продвинуться, посылают на курсы поваров и т. д. В каждой отрасли можно выдвинуться, но не мне с моей фамилией и происхождением».
И все-таки она унаследовала от родителей не только плохую фамилию, но и упорство. Благодаря чему сумела получить инженерный диплом. Со временем вышла замуж за отставного летчика. Когда к ней стали приезжать интересовавшиеся махновским движением люди, они отмечали, что в этом заброшенном Богом месте Елена умудрялась выглядеть элегантно, как парижанка. Это, однако, не отменяло того факта, что жизнь ее оказалась надломленной и, подобно держащейся на последнем волоске веточке, тихо усыхала. Реабилитацией обрадовали Елену, когда ей стукнуло 67.
А вот Галина утратила в лагере весь былой шарм. Куда подевалась ореховоглазая дама в котиковом пальто и светлых ботах, бравая махновка в кавалерийском галифе и высокой каракулевой шапке? Теперь она повязывала на голову простую косынку, все время копалась в огороде и стала похожа на обыкновенную советскую бабушку.
Галина Кузьменко, Джамбул, 70-е
Пробыв в заключении восемь лет и девять месяцев, подруга грозного батьки была освобождена по амнистии 1954 года, объявленной после смерти Сталина. Остаток жизни провела в городе Джамбуле Казахской ССР, где до выхода на пенсию трудилась на хлопчатобумажном комбинате. А спустя 11 лет после кончины матушки Галины на ее имя прислали уведомление: «Дело, по которому Вы были репрессированы, прекращено, и в настоящее время Вы реабилитированы». Может, она порадовалась то ли на небесах, то ли в каком-то другом определенном ей на том свете месте.
А за два года до ухода из жизни 84-летней Галине Андреевне разрешили, наконец, съездить в Гуляйполе. Боевая подруга батьки Махно произвела на местных жителей неизгладимое впечатление. Кажется, рассказывая о своей неугасимой любви к Нестору, она и сама в это поверила.
7 ноября (26 октября) 1888 года, 130 лет назад, родился Нестор Иванович Махно – одна из самых неоднозначных и противоречивых фигур в период Гражданской войны. Для кого-то безжалостный бандит, для кого-то – бесстрашный крестьянский вождь, Нестор Махно в наиболее полной мере олицетворял собой ту страшную эпоху.
Сегодня Гуляйполе – небольшой город в Запорожской области Украины, а в то время, о котором пойдет речь ниже, это было еще село, хоть и большое. Основанное в 1770-е годы для защиты от нападений Крымского ханства, Гуляйполе быстро развивалось. Населяли Гуляйполе разные люди – малороссы, поляки, евреи, греки. Отец будущего вождя анархистов Иван Родионович Махно был родом из закрепощенных казаков, трудился пастухом у разных хозяев. У Ивана Махно и его супруги Евдокии Матвеевны, урожденной Передерий, было шестеро детей – дочь Елена и сыновья Поликарп, Савелий, Емельян, Григорий и Нестор. Семья жила очень бедно, а на следующий год после рождения Нестора, в 1889 году, Иван Махно скончался.
Детские и отроческие годы Нестора Махно прошли в глубокой бедности, если не сказать нищете. Поскольку же выпали они на период расцвета в России революционных настроений, то на естественное недовольство своим социальным положением и сложившимся порядком вещей легла и революционная пропаганда.
В Гуляйполе, как и во многих других населенных пунктах Малороссии, появился свой кружок анархистов. Возглавили его два человека – Вольдемар Антони, чех по происхождению, и Александр Семенюта. Оба они были чуть старше Нестора – Антони родился в 1886 году, а Семенюта – в 1883 году. Житейский опыт у обоих «отцов-основателей» гуляйпольского анархизма был тогда покруче, чем у юного Махно. Антони успел поработать на заводах Екатеринослава, а Семенюта успел дезертировать из армии. Они создали в Гуляйполе Союза бедных хлеборобов – подпольную группу, провозгласившую себя анархистами-коммунистами. В состав группы со временем вошло около 50 человек, среди которых был и ничем особо не примечательный крестьянский паренек Нестор Махно.
Деятельность Союза бедных хлеборобов – Гуляйпольской крестьянской группы анархистов-коммунистов пришлась на 1906-1908 гг. Это были «пиковые» для русского анархизма годы. Гуляйпольские анархисты брали пример с других подобных групп – занимались не только пропагандой среди крестьянской и ремесленной молодежи, но и экспроприациями. Эта деятельность и подвела Махно, как сказали бы сейчас, «под статью».
В конце 1906 г. его арестовали первый раз – за незаконное хранение оружия, а 5 октября 1907 года вновь задержали – на этот раз уже за серьезное преступление – покушение на жизнь сельских стражников Быкова и Захарова. Проведя некоторое время в Александровской уездной тюрьме, Нестор был освобожден. Однако 26 августа 1908 года Нестор Махно был арестован в третий раз. Его обвинили в убийстве чиновника военной управы и 22 марта 1910 г. Одесским военным судом Нестор Махно был приговорен к смертной казни.
Если бы Нестор был на момент совершения преступления чуть постарше, его бы могли казнить. Но так как Махно совершал преступление, будучи несовершеннолетним, ему заменили смертную казнь бессрочной каторгой и в 1911 году перевели в каторжное отделение Бутырской тюрьмы в Москве.
Годы, проведенные на «крытке», стали для Махно настоящим жизненным университетом.
Именно в тюрьме Нестор вплотную занялся самообразованием под руководством своего сокамерника – известного анархиста Петра Аршинова. Этот момент показывается в знаменитом сериале «Девять жизней Нестора Махно», но только там Аршинов изображен пожилым мужчиной. На самом деле, Петру Аршинову было почти столько же лет, сколько и Нестору Махно – он родился в 1886 году, но, несмотря на рабочее происхождение, хорошо знал грамоту, историю, теорию анархизма. Впрочем, за учебой Махно не забывал о протестах – он регулярно конфликтовал с администрацией тюрьмы, попадал в карцер, где и подхватил туберкулез легких. Эта хворь мучала его всю оставшуюся жизнь.
Шесть лет провел Нестор Махно в Бутырской тюрьме, прежде чем был освобожден в связи с всеобщей амнистией политических заключенных, последовавшей за Февральской революцией 1917 года. Собственно, Февральская революция и открыла Нестору Махно путь к всероссийской славе. Спустя три недели после освобождения он вернулся в родное Гуляйполе, откуда его увозили жандармы 20-летним парнем, уже взрослым мужчиной с девятилетним тюремным сроком за плечами. Беднота встретила Нестора тепло – он был одним из немногих уцелевших членов Союза бедных хлеборобов. Уже 29 марта Нестор Махно возглавил руководящий комитет Гуляйпольского крестьянского союза, а затем стал председателем Совета крестьянских и солдатских депутатов.
Довольно быстро Нестору удалось создать и боеспособный отряд из молодых анархистов, который приступил к экспроприациям имущества зажиточных односельчан. В сентябре 1917 г. Махно провел конфискацию и национализацию помещичьих земель. Однако 27 января (9 февраля) 1918 года в Брест-Литовске делегация украинской Центральной рады подписала сепаратный мир с Германией и Австро-Венгрией, после чего обратилась к ним за помощью в борьбе с революцией. Вскоре германские и австро-венгерские войска появились и на территории Екатеринославщины.
Понимая, что сопротивляться регулярным армиям анархисты из Гуляйпольского отряда не смогут, Махно отступил на территорию современной Ростовской области – в Таганрог. Здесь он распустил свой отряд, а сам отправился в поездку по России, побывав в Ростове-на-Дону, Саратове, Тамбове и Москве. В столице Махно провел несколько встреч с видными анархистскими идеологами – Алексеем Боровым, Львом Черным, Иудой Гроссманом, а также встретился, что было для него еще более важно, с руководителями правительства Советской России – Яковом Свердловым, Львом Троцким и самим Владимиром Лениным. Судя по всему, уже тогда большевистское руководство понимало, что Махно далеко не так прост, как кажется. Иначе Яков Свердлов не организовывал бы его встречу с Лениным.
Именно при содействии большевиков Нестор Махно вернулся на Украину, где приступил к организации партизанского сопротивления австро-германским интервентам и поддерживаемому ими режиму Центральной рады. Довольно быстро Нестор Махно из вожака маленького партизанского отряда превратился в командира целой повстанческой армии. В состав формирования Махно влились отряды других полевых командиров – анархистов, в том числе отряд Феодосия Щуся – не менее популярного в то время анархистского «батьки», бывшего военного моряка, и отряд Виктора Белаша – профессионального революционера, лидера Новоспасовской группы анархистов-коммунистов.
Первое время махновцы действовали партизанскими методами. Они нападали на австрийские патрули, на небольшие отряды гетманской варты, грабили помещичьи усадьбы. К ноябрю 1918 года численность повстанческой армии Махно достигла уже 6 тысяч человек, что позволило анархистам действовать более решительно. К тому же, в ноябре 1918 года в Германии пала монархия, начался вывод оккупационных войск с территории Украины. В свою очередь, режим гетмана Скоропадского, опиравшийся на австрийские и немецкие штыки, находился в состоянии полного упадка. Лишившись внешней поддержки, члены Центральной рады не знали, что им делать. Этим и воспользовался Нестор Махно, установивший контроль над Гуляйпольским уездом.
Численность повстанческой армии к началу 1919 года составляла уже около 50 тысяч человек. С махновцами поспешили заключить соглашение большевики, нуждавшиеся в столь мощном союзнике в условиях активизации войск генерала А.И. Деникина на Дону и наступления петлюровцев на Украине. В середине февраля 1919 года Махно подписал соглашение с большевиками, в соответствии с которым с 21 февраля 1919 года повстанческая армия вошла в состав 1-й Заднепровской украинской советской дивизии Украинского фронта в статусе 3-й Заднепровской бригады. При этом махновская армия сохраняла внутреннюю автономию – это было одно из главных условий сотрудничества с большевиками.
Тем не менее, отношения с красными у Махно не складывались. Когда в мае 1919 г. белые прорвали оборону и ворвались на Донбасс, Лев Троцкий объявил Махно «вне закона». Это решение поставило точку в союзе большевиков и гуляйпольских анархистов. В середине июля 1919 года Махно возглавил Революционный военный совет объединённой Революционно-повстанческой армии Украины (РПАУ), а когда был убит его конкурент и противник атаман Григорьев, занял пост главнокомандующего РПАУ.
Армия Махно на протяжении всего 1919 года сражалась и против белых, и против петлюровцев. 1 сентября 1919 года Махно провозгласил создание «Революционной повстанческой армии Украины (махновцев)», а когда им был занят Екатеринослав, Махно приступил к строительству анархической республики. Конечно, вряд ли эксперимент батьки Махно можно назвать успешным с социально-экономической точки зрения – в условиях Гражданской войны, непрекращающихся боевых действий против нескольких противников, было очень сложно заниматься решением каких-либо хозяйственных вопросов.
Но тем не менее, социальный эксперимент махновцев стал одной из немногочисленных попыток «материализации» анархической идеи о безвластном обществе. На самом деле, власть в Гуляйполе конечно была. И эта власть была не менее жесткой, чем царская или большевистская – фактически Нестор Махно был диктатором, обладавшим чрезвычайными полномочиями и вольным поступать так, как ему того хотелось в конкретный момент. Наверное, иначе в тех условиях было нельзя. Махно старался, как мог. поддерживать дисциплину – жестко карал подчиненных и за мародерство, и за антисемитизм, хотя в отдельных случаях мог запросто отдать усадьбы на разграбление своим бойцам.
Большевики сумели воспользоваться махновцами еще раз – при освобождении от белых Крымского полуострова. По соглашению с красными, Махно направил на штурм Перекопа до 2,5 тысяч своих бойцов под командованием Семена Каретника – одного из своих ближайших соратников. Но как только махновцы помогли красным прорваться в Крым, большевистское руководство быстро решило избавиться от опасных союзников. По отряду Каретника был открыт пулеметный огонь, уцелеть удалось лишь 250 бойцам, которые вернулись в Гуляйполе и рассказали обо всем батьке. Вскоре и командование РККА потребовало от Махно передислоцировать свою армию на Южный Кавказ, но батька этому приказу подчиняться не стал и начал отступление из Гуляйполя.
28 августа 1921 года Нестор Махно, сопровождаемый отрядом из 78 человек, перешел границу с Румынией в районе Ямполя. Все махновцы тут же были разоружены румынскими властями и помещены в специальный лагерь. Советское руководство в это время безрезультатно требовало от Бухареста выдачи Махно и его соратников. Пока румыны вели переговоры с Москвой, Махно вместе с женой Галиной и 17 соратниками сумел бежать в соседнюю Польшу. Здесь они также оказались в лагере для интернированных лиц, встретили весьма недружественное отношение со стороны польского руководства. Лишь в 1924 году, благодаря связям российских анархистов, проживавших в то время за рубежом, Нестор Махно и его жена получили разрешение на выезд в соседнюю Германию.
В апреле 1925 года они поселились в Париже, на квартире у художника Жана (Ивана) Лебедева – русского эмигранта и активного участника российского и французского анархистского движения. Во время проживания у Лебедева Махно освоил нехитрое ремесло плетения тапочек и стал этим зарабатывать на жизнь. Вчерашний повстанческий командир, державший в страхе всю Малороссию и Новороссию, жил практически в нищете, еле-еле зарабатывая себе на жизнь. Нестора продолжала терзать и тяжелая болезнь – туберкулез. Давали о себе знать и многочисленные ранения, полученные во время Гражданской войны.
Но, несмотря на состояние здоровья, Нестор Махно продолжал поддерживать связи с местными анархистами, регулярно участвовал в мероприятиях французских анархических организаций, включая и первомайские демонстрации. Известно, что когда в Испании в начале 1930-х годов активизировалось анархистское движение, испанские революционеры звали Махно приехать и стать одним из лидеров. Но здоровье уже не позволяло гуляйпольскому батьке вновь браться за оружие.
6 июля (по другим сведениям – 25 июля) 1934 года Нестор Махно скончался в одной из больниц Парижа от костного туберкулеза. 28 июля 1934 года его тело кремировали, а урну с прахом замуровали в стене колумбария кладбища Пер-Лашез. Его жена Галина и дочь Елена впоследствии вернулись в Советский Союз, проживали в Джамбуле Казахской ССР. Дочь Нестора Махно Елена Михненко умерла в 1992 году.
Желание катнуть в Гуляйполе было давно. Но время предоставились только в августе. Итак за день до поездки велосипед был тщательно подготовлен, трансмисия почищена и смазана, а шины накачаны по максимуму. 8 августа около 09.00 часов я со своим товарищем, который кстати к тому времени из Орловщины уже приехал на своем велосипеде в г.Синельниково выехали на трассу Т 0401 в направлении г.Гуляйполе. По пути я проезжал через живописные села Днепропетровщины. В пгт.Васильковка, мы свернули с трассы к реке Волчья, где немного передохнули и искупались. День поездки выдался очень жарким, но ехалось довольно легко.
Около 17.00 мы приехали в г.Гуляйполе и первым делом направились к родственникам Нестора Махно, а именно в дом его самого старшего брата Поликарпа (Карпа) который сохранился до наших дней. Подъехав, постучались во двор, вышла хозяйка и спросила: "К Нестору пришли? Да, он тут сидит", заходите. Пошутила хозяйка. В доме сейчас живет жена покойного племянника батьки Виктора - Любовь Федоровна, которой 78 лет, а до этого в доме жила Акулина, дочь Карпа и мать Виктора. Дом Карпа хоть и старый, но отремонтирован хорошо. Помогла городская власть. Прямо во дворе возле дома установлен памятник Нестору Махно. Хата огорожена невысоким забором и летом буквально утопает в зелени и цветах. В этом доме по преданиям, часто останавливался батька. Любовь Федоровна пригласила нас пройти в дом. В доме четыре комнаты, дальняя — вся в фотографиях рода Махно, плакатах "Анархия — мать порядка" и "Гуляйполе-Махноград". Любовь Федоровна показала пакет с рваным пальто Галины, в котором она приехала в Гуляйполе после ГУЛАГа. "Ей предлагали остаться тут, но она уехала в Казахстан к дочери, — говорит Любовь Федоровна. — Жаловалась, что Елена не вышла замуж и не хотела детей, а свою фамилию считала проклятием рода. Когда я находилися в хате Карпа, у меня было такое ощущение, что здесь до сих пор витает дух воли и борьбы, наверное энергетика все таки есть. Когда я рассматривал фото, Любовь Федоровна рассказывала интересные факты о Несторе и его семье, а так же о том, что всю жизнь Виктор занимался поисками людей, которые были связаны с его знаменитым родственником. В 1970-х г. Виктор узнал, о том чо первая жена Нестора живет в соседнем городке Пологи, куда сразу и поехал. Так же Виктор нашел и в далеком Казахстане Галину Кузьменко и дочь Нестора Махно - Елену. Потом хозяйка угостила нас чаем. Любовь Федоровна завела специальную тетрадку, куда записывают имена все гости. - Чаще всего из Украины, России и Франции. Не нарушая традицию и мы оставили свои автографы). Говорила, что к ней беларусы приезжали и привезли буханку черного хлеба, кторый так любил батько Махно. Побеседовав еще немного мы поблагодарили хозяйку за гостеприимство и поехали посмотреть музей. В сам музей попасть уже не получалось, так как было около 18.30 час. Когда подъехали к зданию краеведческого музея, то пошли посмотреть на памятник тачанке и памятный крест Махно расположенные возле музея. В это время к нам вышел сторож и узнав, что мы приехали в сюда на велосипедах из другой области, пошел нам на встречу и пустил в музей. Так сторожу пришлось поработать для нас еще и экскурсоводом). Основан музей в 1960 году по решению Гуляйпольского районного совета. Для музея было отведено историческое здание, где раньше находился банк «Общество взаимного кредита», который является уникальным памятников архитектуры начала 20 века. В музее более чем 18 тысяч экспонатом и по моему 8 или 9 экспозиций. Музей состоит из двух уровней. Само здание, его величественные и массивные стены постройки 1901 года очень впечатляют. Музей пользуется большой популярностью не только у украинских туристов, но и у жителей Германии, Франции, Италии, Польши, Испании, России. После осмотра экспонатов в музее мы отправились к Гуляйпольскому городскому совету имени Махно. В здании все сохранилось практически в первозданном виде. Современный ремонт выдают лишь пластиковые окна и двери, а также свежий слой краски. В здании горсовета в те времена проходили съезды фронтовиков-повстанцев, рабочих и крестьянских советов. В память о Несторе Махно на ярко-синем здании установлена в середине 1990-х мемориальная табличка. Недалеко от горсовета находится паровая мельница. На фасаде здания кирпичная гравюра «Надежда 1894 год». Это имя дочери помещика и переселенца из Германии Дмитрия Шредера. Он был одним из самых богатых помещиков в этом районе. В конце 19 века ему и принадлежала постройка. В трехэтажной части здания жила семья Шредеров, рядом находился цех. За свою долгую историю мельница несколько раз горела и до 2010 года голые стены трехэтажного здания украшали город, пока местные предприниматели не взяли ее в аренду и не отремонтировали. Что ни будь перестраивать и реставрировать в здании мельницы им не разрешают власти потому, что это памятник архитектуры. Сейчас мельница используется по назначению, за старыми стенами кипит производство - там как и раньше изготавливают муку. Я бы даже сказал муку с традициями:) В завершении нашей экскурсии мы заехали в центр города, где находится второй памятник Нестору Махно. Немного передохнув, мы поехади дальше, в г. Бердянск, но это уже совсем другая история.
В пути на Гуляйполе...
Заехали немного передохнуть и окунуться.
Гуляй-Поле, гуляй ветер,
Как же дышится легко,
Ветер, воля и свобода,
Да и поле широко...
Хата самого старшего брата Нестора - Поликарпа (Карпа) Ивановича Махно сохранившаяся до наших дней. В доме сейчас живет жена покойного племянника батьки Виктора - Любовь Федоровна, которой 78 лет. Дом Карпа хоть и старый, но отремонтирован хорошо. Помогла городская власть. Хата огорожена невысоким забором и летом буквально утопает в зелени и цветах. Пользуясь случаем и я решил сфотографироваться возле дома в котором по преданиям, часто останавливался батька.
В доме четыре комнаты, дальняя — вся в фотографиях рода Махно, плакатах "Анархия — мать порядка" и "Гуляйполе-Махноград".
Любовь Федоровна показала пакет с рваным пальто Галины, в котором она приехала в Гуляйполе после ГУЛАГа. "Ей предлагали остаться тут, но она уехала в Казахстан к дочери, — говорит Любовь Федоровна. — Жаловалась, что Елена не вышла замуж и не хотела детей, а свою фамилию считала проклятием рода.
Нестор Махно.
Дочь Нестора Махно - Елена.
Братья Махно. Все братья были заодно с Нестором и по очереди погибли за общую идею, но именно Карпу Нестор больше всех доверял и считал правой рукой.
В 1970-х Виктор узнал, что в соседнем городке Пологи живет первая жена Нестора - Настя Кузьминична.
- В молодости Настя была первой красавицей на селе. Нестор Иванович, как только увидел ее, сразу влюбился.
Любовь Федоровна завела специальную тетрадку, куда записывают имена все гости. - Чаще всего из Украины, России и Франции. Не нарушая традицию и мы оставили свои автографы)
Виктор и Галина Кузъменко в Казахстане 1973 год.
Семейные реликвии. Раньше в хате жила Акулина дочь Карпа Махно, а после нее Виктор - ее сын с семьей. С первой женой он развелся, после встретил Любовь Федоровну. Они с 1986 года жили вместе, а в 2003-м она овдовела. - Всю жизнь Виктор занимался поисками людей, которые были связаны с его знаменитым родственником.
Памятник тачанке возле Краеведческого музея.
Памятный крест Махно.
Краеведческий музей расположен в помещение бывшего банка «Общество взаимного кредита» в центре города Гуляйполе.
При входе в музей, находится бюст Нестора Махно и герб города.
Махновская тачанка, ставшая легендой и символом эпохи.
Галерея гетманов Запорожской Сечи.
Воссозданная вычурная обстановка мещанской комнаты начала ХХ столетия с ее резной мебелью и кружевными скатертями, фарфоровой посудой и шторами с бахромой, пианино и лампой под тканевым абажуром.
Экспонаты и предметы, а так же обстановка комнаты как нельзя лучше передают дух предреволюционного возвышено-мечтательного времени.
Очень понравилась мещанская обстановка тех лет. Вся мебель, предметы и вещи находящиеся в комнате - подлинные.
Величественные и массивные стены постройки 1901 года очень впечатляют (на снимке подвал здания бывшего бынка)
События бурных лет гражданской войны и Нестор Махно, прославивший Гуляйполе далеко за пределами Украины.
В плакатах, лозунгах, знаменах осели пылью искалеченных человеческих судеб и несбывшихся чаяний где-то на колесе черной тачанки.
Притаившейся в углу среди карт, схем, писем, фотографий, личных вещей тех, что стал их непосредственным участником...
Гражданская война на Украине 1919-1920 гг.
Боевой путь Революционной повстанческой армиии Украины им.Батько Махно.
Нестор Иванович Махно родился под Екатеринославом, в селеГуляй-Поле 27 октября 1888года. Сейчас Екатеринослав именуется Днепропетровском. Детей в семье было много, Нестор был младшим. Жила семья тяжело, испытывали нужду и голод. Уже в семь лет, мальчик пошёл в подпаски, а потом работал по найму.
В свои юношеские 18 лет примкнул к анархистам. Чтобы добыть деньги для революционных дел они совершали разбои. Было нападение на почтовую карету, а пристава убил Махно. Налётчиков арестовали, и суд приговорил повесить их. Ожидая казни, Нестор, просидел в камере смертников 52 дня.
Он был приговорен к бессрочной каторге, т к был несовершеннолетний. Друзей казнили. В Бутырской каторжной тюрьме, Махно заковали в ножные и ручные кандалы. Здесь он провёл долгие восемь лет и восемь месяцев. Он спорил с начальством, за что часто попадал в холодный карцер, где и нажил себе туберкулёз лёгких.
Освободился он, благодаря февральской революции 1917года. Вернулся домой в Гуляй-Поле, встретили его с большим почтением и избрали главой местного Совета крестьянских депутатов. Нестор сразу принялся за дела, он решил раздать землю крестьянам, а не ждать Учредительного собрания. И уже осенью 1917г крестьяне села провели «чёрный передел».
Беда пришла весной 1918 года, немцы заняли Украину. Что делать? Махно поехал в Москву посоветоваться. Встретился с Лениным , Кропоткиным и принял решение вернуться и начать партизанскую войну. «Мы крестьяне, мы человечество, мы будем бороться с любой властью, которая вмешивается в крестьянскую жизнь», - говорил Махно.
Триста партизан во главе с Нестором, в декабре заняли Екатеринослав, и встретили 1919 год. Удержать город не удалось, всего несколько дней продержались партизаны. Когда отступали, многие погибли. Зато имя Махно стало известно всей России. За год ему удалось собрать армию в 55 тысяч крестьян. На его чёрном знамени были такие слова: «Свобода или смерть!».
Против белогвардейцев, Махно воевал объединившись с Красной Армией. За взятие Мариуполя в марте 1919г был награждён орденом Красной Звезды. А приказы свои он подписывал необычно - «комбриг батько Махно». И всё же полностью вливаться со своим войском в Красную Армию Махно не желал. Он отстаивал свою независимость.
На съездах крестьянских Советов большевиков было меньше; сельчане не пускали к себе продотряды, которые забирали зерно. Харьковская газета писала, что безобразия, которые творятся в селе Гуляй - Поле, нужно прекратить. А Лев Троцкий всё происходящее назвал «анархо-кулацким развратом». Махно объявили вне закона, сам же он хотел уйти в отставку, из-за сложившейся ситуации. Но после ареста большевиками членов махновского штаба и объявлении об их расстреле, как изменников, он вступил в борьбу против красных.
Но в это время, так не кстати, белогвардейцы во главе с Деникиным , вытеснили Красную армию с Украины. Получилось, что белым противостояли только « зелёные » Махно. Пришлось Махно заключить договор с красными в конце 1919 года. И вот уже в январе 1920 г, он получает приказ идти на войну с Польшей. Отказался, но предложил воевать где-нибудь поближе. Опасно было оставлять Гуляй - Поле. А его опять объявили вне закона. Снова он ведёт партизанскую войну против большевиков. Дисциплина твёрдая, порядок жёсткий. Сказано - сделано. Переодевшись в большевиков, и распевая песни революции, обчистили полевую кассу. Как тогда, в юношеские годы.
Махно обещали обсудить автономию вольного района его села Гуляй - Поле. За это он подписал соглашение с Красной армией о совместных действиях в войне против крымской армии Петра Врангеля . Крым был ловушкой для армии Махно, после победы над Врангелем. Был приказ сдать оружие, командиров расстреляли. Махно продолжил партизанскую борьбу. Но отряд его терял численность, люди устали от воин со всеми и против всех. Летом Махно ранили в голову. Он побывал в нескольких тюрьмах в Польше, Германии. После таких странствий, он оказался во Франции, где и умер от туберкулёза 6 июля 1934 года.
Махно Нестор Иванович (Батько Махно) – (рожд. 26 октября (7 ноября) 1888 г. – смерть 6 июля 1934 г.) Повстанческий «батька», организатор повстанчества юга Украины и крупной анархистской армии, сражавшейся с красными, белыми, интервентами, петлюровцами.
Махно Нестор Иванович родился 26 октября 1888 г. в селе Гуляйполе Александровского уезда Екатеринославской губернии (сейчас – районный центр Запорожской обл.) в бедной крестьянской семье. Рано оставшись без отца и будучи последним, пятым, сыном в семье, Нестор с детских лет работал пастухом, маляром, чернорабочим. Все образование его было 4 класса местной церковно-приходской школы. Будучи рабочим на заводе сельскохозяйственных машин, Нестор Махно вошел в гуляйпольскую группу «Вольный союз анархистов-хлеборобов» (Крестьянская группа анархистов-коммунистов).
Арест
В 1906–1908 гг. Махно принимал участие в ряде террористических актов и экспроприациях, которые были делом рук местных анархистов. 1908 год – был арестован вместе со всей группой. Во время следствия Нестор виновным себя не признал, однако военно-окружной суд в 1910 г. приговорил его к смертной казни, которую, как несовершеннолетнему, заменили на 20 лет каторжных работ. В поддельных документах Нестор был запиван на год моложе, годом его рождения ошибочно считается 1889-й, хотя рожден он в 1888 году. Срок Махно отбывал в Екатеринославской тюрьме и в московских Бутырках. Влияние на Махно оказали анархисты А. Семенюта, В. Антони, П. Аршинов.
После февральских событий 1917 г.
Сразу после победы февральской революции 1917-го Нестора как политического заключенного освободили и он в скором времени отправился на родину – в Гуляйполе. В Гуляйполе летом 1917-го Нестор Махно – революционный лидер волости – его избрали председателем Крестьянского союза, местного крестьянского Совета, ревкома, рабочего профсоюза, командиром отряда анархистов. 1917 год, осень – он изгнал администрацию Временного правительства из волости и начал передел земли, проведя «октябрьскую революцию» на месяц раньше, чем в Питере.
Начало 1918 года Нестор принимает участие в боях за установление советской власти в Александровске, принимает участие в Донской конференции ревкомов и Советов, созванной по решению Бюро ВРК Донбасса. В те времена отряд Махно успешно разоружает казачьи эшелоны. Зимой – весной 1918 г. Махно приветствует большевиков и выступает за «союз левых сил» против белогвардейцев и белоказаков, Центральной Рады и стран германского блока. В Гуляйполе Махно организовал отряды для сопротивления австро-германским войскам и сам командовал этими отрядами на фронте. Но под давлением интервентов отряды Махно откатываются на восток, к Таганрогу.
После оккупации Украины австро-германскими интервентами летом 1918 г. Махно приехал в Поволжье, где принимает участие в ряде антибольшевистских выступлений. Дальше его путь лежит в Москву, где он встретился с лидерами анархистов: Кропоткиным, Черным, Гроссманом, Аршиновым, а также с вождями большевиков – Лениным и Свердловым.
1918 год, август – Нестор Махно нелегально, под чужим именем, вернулся на юг Украины. Там он создал небольшой партизанский отряд для борьбы с интервентами и полицейскими частями гетмана Скоропадского. 1918 год, сентябрь – в отряд Махно вошли несколько десятков местных партизанских отрядов. 1918 год, ноябрь – после ряда успешно проведенных боев, в ходе которых Махно проявил недюжинные организаторские способности, талант военачальника и удивительную храбрость, повстанцы и местные крестьяне избрали его «батькой».
В середине декабря 1918 г. партизанские отряды Махно, в которых уже 7 000 повстанцев, взяли под свой контроль шесть волостей. В этой анархистской «республике Махновия» признается лишь воля батьки Махно. После разгрома интервентов и гетмана Махно временно борется в союзе с петлюровскими войсками. Но в конце декабря 1918-го он выступил против своих союзников.
Подпольный Екатеринославский губком КП(б)У и ревком назначили батьку Махно командующим всеми повстанческими войсками Екатеринославщины. В ходе боев с петлюровцами он смог на несколько дней захватить Екатеринослав, но из-за слабости сил и разногласий между большевиками, левыми эсерами и анархистами город пришлось сдать.
Первый союз Нестора Махно с красными
Нестор Махно (в центре) со своим штабом
1919 год, февраль – когда армия Деникина вторглась в Украину и уже приблизилась к «вольным» от всех властей районам «Махновии», повстанческие отряды Махно стали союзниками Красной армии в борьбе с белыми. Январь-февраль 1919-го махновцы ведут ожесточенные бои за Гуляйполе, которое несколько раз переходило из рук в руки. 1919 год, февраль – махновские отряды влились в состав 2-й Украинской Красной армии отдельной бригадой 1-й Заднепровской стрелковой дивизии комдива Дыбенко (позднее 7-й дивизии), сохранив при этом выборное командование, внутреннюю самостоятельность, черные знамена анархии.
1919 год, март – бригада Махно, насчитывавшая 12 000 бойцов (в мае 1919-го – 20 000), развила успешное наступление, выбив белых из Мелитополя, Бердянска, Гришино (сейчас Красноармейск), Мариуполя, Юзовки. Махно удерживал важнейший участок красного фронта от Волновахи до Мариуполя и пытался захватить Таганрог, где была ставка Деникина. За военные заслуги его представили к награждению орденом Красного Знамени. Но весной 1919-го у Махно назрел острый конфликт с красным командованием и красной администрацией Украины.
Нестор Иванович не пускал в свой «вольный район», контролировавшийся его бригадой, ни чекистов, ни продотрядовцев, ни комиссаров, а большевики не желали терпеть такого положения, это государство в государстве. Власти опасались и созданной в «махновском» районе структуры «вольных Советов».
Разрыв с красными
Начало июня 1919-го года – большевики объявили батьку Махно вне закона, якобы за развал фронта, отступление и аресты коммунистов. На него началась настоящая охота, сотни махновцев и их командиры были расстреляны или брошены в тюрьмы. Белогвардейцы, воспользовавшись этим, начали наступление на юге Украины, прорвав фронт, удерживаемый махновцами. В тяжелых боях с белыми за Бердянск и Гуляйполе погибло несколько тысяч махновцев. Еще несколько тысяч во главе с батькой ушли в красный тыл, в район днепровских плавней для партизанской войны против большевиков.
10 000 махновцев временно остались на фронте в составе Красной армии. 1919 год, июль – на Херсонщине армия Махно объединилась с остатками восставшей против большевиков дивизии атамана Григорьева. Но в скором времени Махно устранил Григорьева и присоединил его части к своему отряду, создав мощное соединение – Революционную повстанческую армию Украины имени батьки Махно.
Заключение союза с Петлюрой
К армии Махно присоединились местные крестьяне, еще состоявшие в Красной армии махновцы и даже бывшие красноармейцы. Эта армия (40 000 штыков) в августе-сентябре 1919-го воевала против белых и красных в Правобережной Украине. 1919 гоод, сентябрь – Махно заключил союз с Петлюрой о совместных боевых действиях против белогвардейцев, занял участок фронта под Уманью.
1919 год, конец сентября – конные части Махно разгромили белых у села Перегоновка и тремя колоннами устремились на восток, громя тылы белых. За 5-6 дней они смогли преодолеть расстояние от Умани до Приднепровья, захватив Александровск, Никополь, Гуляйполе, в скором времени выбили белых из Мелитополя, Мариуполя, Екатеринослава. Махно стал «хозяином» огромной территории, провозгласив о «начале первого в мире эксперимента по строительству анархистского общества» и создании анархистского государства – Южно-Украинской Трудовой Федерации.
1919 год, октябрь – численность войск Махно увеличилось до 80 000 человек. Его армия сыграла одну из решающих ролей в разгроме войск Деникина, совершив беспримерный внезапный рейд по белогвардейским тылам и перерезав пути снабжения белогвардейцев оружием. Это сказалось на наступлении белых на Москву. Чтобы предотвратить полный захват Украины повстанцами, Деникин был вынужден снять с московского направления несколько дивизий и бросить их против махновцев.
Нестор Иванович Махно и дочь Елена
1919 год, ноябрь – в районе Гуляйполя и Александровска произошли кровавые бои между махновцами и белыми. Несмотря на ряд поражений, махновцы смогли удержать в своих руках Приднепровье с Екатеринославом и Никополем. Но к началу декабря 1919-го почти треть повстанцев Махно оказались жертвами эпидемии тифа, свирепствовавшего на юге Украины.
1919 год, конец декабря – когда Красная армия вошла в Украину, наметилась перспектива нового союза махновцев и Красной армии. Но невыполнение махновцами приказа реввоенсовета 14-й Красной армии двинуться в район Ковеля для борьбы против белополяков стало предлогом для объявления Махно «вне закона». Повстанческая армия махновцев приказом самого Махно была распущена, часть махновцев разоружена и арестована. Батька в тифозном бреду был вывезен сторонниками из Александровска и спрятан в Гуляйполе. Впоследствии больного Махно тайком перевозили из села в село, пряча от всевидящего ока ЧК.
1920 год, март – Махно объявил о возрождении своей армии и снова вступил в жесточайшую схватку с красными. В марте – сентябре 1920 г. махновцы совершили разрушительные рейды по советским тылам – Полтавщине, Екатеринославщине, Северной Таврии, Харьковщине, Донбассу. В это время армия Махно насчитывала 10–15 000 штыков.
Новый военный союз с красными
Но в октябре 1920-го Махно заключил новый военный союз с Красной армией для совместной борьбы против генерала Врангеля, вторгшегося в пределы «Махновии» – в район вольного Гуляйполя. Армия Махно принимала участие в операциях по изгнанию белогвардейцев с юга Украины и из Крыма, в штурме Перекопа и Юшуня. 15 000 махновцев ударили по укреплениям белогвардейцев у Александровска и Гуляйполя. Махновцы, первыми переправившись через Сиваш, ударили в тыл белых у Перекопа, чем обеспечили красным победу над русской армией генерала Врангеля.
Опять «вне закона»
Сам батька в боях против Врангеля не участвовал, так как еще не оправился от тяжелого ранения. После окончательного разгрома Врангеля в конце ноября 1920 г. командование большевиков третий раз объявляет Махно «вне закона».
Несмотря на то что против махновцев (17 000 бойцов) было брошено 90 000 бойцов Красной армии, махновцы не только смогли сохранить свою армию, но и провели рейд по красным тылам, пройдя Херсонщиной, Киевщиной, Полтавщиной, Черниговщиной. Они вторглись даже в район Курск – Белгород и возвратились в феврале 1921 г. на Екатеринославщину. 1921 год, март – июль – махновцы, которых осталось 10 000, прошли рейдом по Левобережной Украине, нанеся существенной урон советской власти и Красной армии.
Но после разгрома на Полтавщине и в районе Гуляйполя Махно был вынужден направить остатки армии на Дон. Но, не получив никакой поддержки от донских казаков, он решил увести свою армию за границу – в Западную Украину, которая входила в состав Польши, и там поднять восстание.
Эмиграция
Кладбище Пер-Лашез. Последнее пристанище Нестора Махно
1921 год, 28 августа – Махно, его жена Галина и 76 махновцев перешли пограничную реку Днестр и, оказавшись на территории Румынии, сдались румынским властям. Правительства Советской России и Украины в ноте правительству Румынии потребовали выдачи Махно, но ответа не получили. Махно поселяется в Бухаресте, а рядовые махновцы оказываются в лагерях для интернированных.
1922 год, 11 апреля – вместе с 11 товарищами Махно бежал в Польшу, где он, его жена и спутники были арестованы и заключены в Стржалтавский лагерь. 1922 год – у Махно родилась дочь Елена. 1923 год, ноябрь – в Варшавском окружном суде слушалось дело по обвинению Махно, его жены, соратников Хмары и Домащенко в попытке поднять антипольское восстание в Галиции и в связях с агентурой большевиков. После оправдательного приговора и освобождения Махно с женой перебрались в вольный город Данциг, где батьку снова ожидала тюрьма, а потом бегство во Францию.
С 1925 года Махно жил во Франции, где принимал участие в издании журнала анархистов «Дело труда», писал статьи для анархистско-эмигрантских изданий и свои воспоминания. За границей он установил связь со всеми влиятельными лидерами мирового анархизма, был признан всеми как «великий практик» дела анархизма. В то же время Махно мечтал сформировать единую организацию – партию, которая бы сплотила всех анархистов мира, мечтал о возвращении на родину, новом восстании. Однако к 1925 г. махновское подполье в Украине полностью ликвидировали.
В Париже Махно продолжал популяризировать анархистскую программу «Платформа» с целью объединить разные организации анархистов. Махно обратился с пламенным призывом к участникам Съезда революционного коммунистического анархистского союза, который состоялся в мае 1930 г. в Париже, и призвал к созданию Международной «либертарной» (свободной) анархо-коммунистической федерации. 1927 год, осень – сторонники «Платформы» одержали победу над приверженцами программы «Синтез» (Волин и компания).
Смерть Нестора Махно
Но здоровье Махно было подорвано 12 тяжелыми ранениями и туберкулезом. Живя в Париже, он тяжело болел, не мог подолгу работать на одном и том же месте. Из-за материальных трудностей и туберкулеза Махно поселился отдельно от жены и дочери. После операции 6 июля 1934 года он умер в Париже и был похоронен с большими почестями на кладбище Пер-Лашез.