Византия (Византийская империя) - средневековое государство от названия города Византий, на месте которого император Римской империи Константин I Великий (306–337) основал Константинополь и в 330 г. перенес сюда из Рима столицу (см. Древний Рим). В 395 г. империя была разделена на Западную и Восточную; в 476 г. Западная империя пала; Восточная устояла. Её продолжением и была Византия. Сами подданные называли её Романией (Римской державой), а себя - ромеями (римлянами), независимо от своего этнического происхождения.
Византийская империя в VI–XI вв.
Византия существовала до середины 15 в.; до 2‑й половины 12 в. это было могущественное, богатейшее государство, игравшее огромную роль в политической жизни Европы и стран Ближнего Востока. Наиболее значительных внешнеполитических успехов Византия достигла вбив конце 10 в. - начале 11 в.; она временно отвоевала западноримские земли, затем остановила наступление арабов, на Балканах завоевала Болгарию, подчинила сербов и хорватов и стала в сущности почти на два века греко-славянским государством. Её императоры пытались выступить в роли верховных сюзеренов всего христианского мира. В Константинополь съезжались послы со всех концов света. Государи многих стран Европы и Азии мечтали о родстве с императором Византии. Посетила Константинополь около середины 10 в. и русская княгиня Ольга. Её прием во дворце описал сам император Константин VII Багрянородный. Он первым назвал Русь «Росией» и рассказал о пути «из варяг в греки».
Еще более значительным было влияние своеобразной и яркой культуры Византии. Вплоть до конца 12 в. она оставалась самой культурной страной Европы. Киевская Русь и Византия поддерживали с 9 в. регулярные торговые, политические и культурные связи. Изобретенная около 860 г. византийскими культурными деятелями - «солунскими братьями» Константином (в монашестве Кириллом) и Мефодием славянская грамота во 2‑й половине 10 в. - начале 11 в. проникла на Русь главным образом через Болгарию и быстро получила здесь широкое распространение (см. Письменность). От Византии в 988 г. Русь приняла и христианство (см. Религия). Одновременно с крещением киевский князь Владимир женился на сестре императора (внучке Константина VI) Анне. В последующие два столетия династические браки между правящими домами Византии и Руси заключались многократно. Постепенно в 9–11 вв. на основе идеологической (тогда прежде всего религиозной) общности сложилась обширная культурная зона («мир ортодоксии» - православия), центром которой была Византия и в которой активно воспринимались, развивались и перерабатывались достижения византийской цивилизации . В православную зону (ей противостояла католическая) входили кроме Руси Грузия, Болгария и большая часть Сербии.
Одним из факторов, сдерживавших общественное и государственное развитие Византии, были непрерывные войны, которые она вела в течение всего своего существования. В Европе она сдерживала натиск болгар и кочевых племен - печенегов, узов, половцев; вела войны с сербами, венграми, норманнами (они в 1071 г. лишили империю её последних владений в Италии), наконец, с крестоносцами. На Востоке Византия веками служила в качестве преграды (подобно Киевской Руси) для азиатских народов: арабов, турок‑сельджуков, а с 13 в. - и турок‑османов.
В истории Византии несколько периодов. Время с 4 в. до середины 7 в. - это эпоха крушения рабовладельческого строя, перехода от античности к средневековью. Рабство изжило себя, терпел крушение античный полис (город) - оплот старого строя. Кризис переживала экономика, государственная система, идеология. На империю обрушились волны «варварских» нашествий. Опираясь на огромный, унаследованный от Римской империи бюрократический аппарат власти, государство рекрутировало часть крестьян в армию, принуждало других исполнять казенные повинности (возить грузы, строить крепости), облагало население тяжкими налогами, прикрепляло его к земле. Юстиниан I (527–565) предпринял попытку восстановить Римскую империю в её прежних границах. Его полководцы Велизарий и Нарсес временно отвоевали Северную Африку у вандалов, Италию у остготов, часть Юго-Восточной Испании у вестготов. Грандиозные войны Юстиниана были ярко описаны одним из крупнейших историков-современников - Прокопием Кесарийским. Но подъем был кратким. К середине 7 в. территория Византии сократилась почти втрое: были утрачены владения в Испании, более половины земель в Италии, большая часть Балканского полуострова, Сирия, Палестина, Египет.
Культура Византии в эту эпоху отличалась ярким своеобразием. Хотя латынь была почти до середины 7 в. официальным языком, существовала также литература на греческом, сирийском, коптском, армянском, грузинском языках. Огромное воздействие на развитие культуры оказало христианство, ставшее государственной религией в 4 в. Церковь контролировала все жанры литературы и области искусства. Были разорены или уничтожены библиотеки и театры, закрыты школы, где преподавались «языческие» (античные) науки. Но Византия нуждалась в образованных людях, в сохранении элементов светской учености и естественнонаучных знаний, как и в прикладных искусствах, мастерстве живописцев и архитекторов. Значительный фонд античного наследия в византийской культуре - одна из её характерных особенностей. Христианская церковь не могла существовать без грамотного духовенства. Она оказывалась бессильной перед лицом критики со стороны язычников, еретиков, приверженцев зороастризма и ислама, не опираясь на античную философию и диалектику. На фундаменте античной науки и искусства возникли непреходящие по своей художественной ценности многоцветные мозаики 5–6 вв., среди которых особенно выделяются (например, с изображением императора в церкви Сан Витале) мозаики церквей в Равенне. Был составлен «Свод гражданского права Юстиниана», который впоследствии лег в основу буржуазного права, так как базировался на принципе частной собственности (см. Римское право). Выдающимся произведением византийской архитектуры стал великолепный храм св. Софии, построенный в Константинополе в 532–537 гг. Анфимием из Тралл и Исидором из Милета. Это чудо строительной техники - своеобразный символ политического и идейного единства империи.
В 1‑й трети 7 в. Византия находилась в состоянии тяжелого кризиса. Запустели и обезлюдели огромные площади ранее культивировавшихся земель, многие города лежали в развалинах, казна опустела. Весь север Балкан заняли славяне, часть их проникла далеко на юг. Выход из создавшегося положения государство видело в возрождении мелкого свободного крестьянского землевладения. Укрепляя власть над крестьянами, оно делало их своей главной опорой: из налогов с них составлялась казна, из обязанных служить в ополчении создавалась армия. Укрепить власть в провинциях и возвратить потерянные земли помогло в 7–10 вв. новое административное устройство, так называемый фемный строй: наместник провинции (фемы) - стратиг получал от императора всю полноту военной и гражданской власти. Первые фемы возникли в близких к столице районах, каждая новая фема служила основой для создания следующей, соседней. Подданными империи становились и поселившиеся в ней варвары: как налогоплательщики и воины они использовались для её возрождения.
С потерей земель на востоке и западе большинство её населения составляли греки, император стал называться по‑гречески - «василевсом».
В 8–10 вв. Византия стала феодальной монархией. Сильная центральная власть сдерживала развитие феодальных отношений. Часть крестьян сохраняла свободу, оставаясь налогоплательщиками казны. Вассально-ленная система в Византии не сложилась (см. Феодализм). Большинство феодалов проживало в крупных городах. Особенно окрепла власть василевса в эпоху иконоборчества (726–843): под флагом борьбы с суевериями и идолопоклонством (почитание икон, мощей) императоры подчинили духовенство, спорившее с ними в борьбе за власть, а в провинциях поддерживавшее сепаратистские тенденции, конфисковали богатства церкви и монастырей. Отныне выбор патриарха, а часто и епископов стал зависеть от воли императора, как и благосостояние церкви. Решив эти задачи, правительство восстановило иконопочитание в 843 г.
В 9–10 вв. государство всецело подчинило себе не только деревню, но и город. Золотая византийская монета - номисма обрела роль международной валюты. Константинополь стал снова «мастерской великолепия», поражавшей иноземцев; как «золотой мост», он сводил в узел торговые пути из Азии и Европы. Сюда стремилось купечество всего цивилизованного мира и всех «варварских» стран. Но ремесленники и торговцы крупных центров Византии подвергались строгому контролю и регламентации со стороны государства, платили высокие налоги и пошлины, не могли участвовать в политической жизни. С конца 11 в. их изделия уже не выдерживали конкуренции итальянских товаров. Восстания горожан в 11–12 вв. жестоко подавлялись. Города, в том числе столица, приходили в упадок. На их рынках господствовали иноземцы, оптом скупавшие продукцию у крупных феодалов, церквей, монастырей.
Развитие государственной власти в Византии в 8–11 вв. - это путь постепенного возрождения в новом обличье централизованного бюрократического аппарата. Многочисленные ведомства, судебные инстанции и органы явной и тайной полиции управляли огромной машиной власти, призванной контролировать все сферы жизни подданных, обеспечивать уплату ими налогов, выполнение повинностей, беспрекословное подчинение. В центре её стоял император - верховный судья, законодатель, военачальник, раздававший титулы, награды и должности. Каждый его шаг был обставлен торжественными церемониями, в особенности приемы послов. Он председательствовал на совете высшей знати (синклите). Но его власть не была наследственной юридически. За престол шла кровавая борьба, иногда синклит решал дело. Вмешивались в судьбы трона и патриарх, и дворцовая охрана, и всесильные временщики, и столичный плебс. В 11 в. соперничали две главные группировки знати - гражданская бюрократия (она стояла за централизацию и усиление налогового гнета) и военная (она стремилась к большей независимости и расширению имений за счет свободных налогоплательщиков). Василевсы Македонской династии (867–1056), основанной Василием I (867–886), при которых Византия достигла вершины могущества, представляли гражданскую знать. Мятежные полководцы-узурпаторы вели с ней беспрерывную борьбу и в 1081 г. сумели посадить на трон своего ставленника Алексея I Комнина (1081–1118), основателя новой династии (1081–1185). Но Комнины добились временных успехов, они лишь отсрочили падение империи. В провинциях разбогатевшие магнаты отказались от упрочения центральной власти; не признавали власти василевсов болгары и сербы в Европе, армяне в Азии. Переживавшая кризис Византия пала в 1204 г., при нашествии крестоносцев во время 4‑го крестового похода (см. Крестовые походы).
В культурной жизни Византии в 7–12 вв. сменились три этапа. До 2‑й трети 9 в. её культура отмечена печатью упадка. Стала редкостью элементарная грамотность, светские науки были почти изгнаны (кроме тех, которые имели отношение к военному делу; так, в 7 в. был изобретен «греческий огонь», жидкая горючая смесь, приносившая не раз победы императорскому флоту). В литературе господствовал жанр жизнеописания святых - примитивных повествований, восхвалявших терпение и насаждавших веру в чудеса. Византийская живопись этого периода известна плохо - иконы и фрески погибли в эпоху иконоборчества.
Период с середины 9 в. и почти до конца 11 в. называют по имени правящей династии, временем «македонского возрождения» культуры. Еще в 8 в. она стала по преимуществу грекоязычной. «Возрождение» было своеобразным: оно основывалось на официальном, строго систематизированном богословии. Столичная школа выступала в качестве законодателя и в сфере идей, и в формах их воплощения. Канон, образец, трафарет, верность традиции, неизменная норма торжествовали во всем. Все виды изобразительных искусств были пронизаны спиритуализмом, идеей смирения и торжества духа над телом. Живопись (иконопись, фрески) регламентировалась обязательными сюжетами, образами, порядком расположения фигур, определенным сочетанием красок и светотеней. Это были не образы реальных людей с их индивидуальными чертами, а символы нравственных идеалов, лики как носители тех или иных добродетелей. Но и в таких условиях художники создавали подлинные шедевры. Пример тому - прекрасные миниатюры Псалтыри начала 10 в. (хранятся в Париже). Византийские иконы, фрески, книжные миниатюры занимают почетное место в мировом изобразительном искусстве (см. Искусство).
Философия, эстетика, литература отмечены консерватизмом, склонностью к компиляции, боязнью новизны. Культуру этого периода отличают внешняя помпезность, приверженность к строгой обрядности, парадность (при богослужении, дворцовых приемах, в организации праздников и спортивных состязаний, при триумфах в честь военных побед), а также сознание превосходства над культурой народов остального мира.
Однако и это время отмечено и борьбой идей, и демократическими и рационалистическими тенденциями. Крупные успехи были достигнуты в естественных науках. Славился своей ученостью в 1‑й половине 9 в. Лев Математик. Активно осмыслялось античное наследие. К нему часто обращался патриарх Фотий (середина 9 в.), заботившийся о качестве преподавания в высшей Мангаврской школе Константинополя, где тогда учились славянские просветители Кирилл и Мефодий. На античное знание опирались при создании энциклопедий по медицине, агротехнике, военному делу, дипломатии. В 11 в. было восстановлено преподавание юриспруденции и философии. Увеличилось число школ, где обучали грамоте и счету (см. Образование). Увлечение античностью обусловило появление рационалистических попыток обосновать превосходство разума над верой. В «низких» литературных жанрах участились призывы к сочувствию бедным и униженным. Героический эпос (поэма «Дигенис Акрит») пронизан идеей патриотизма, сознанием человеческого достоинства, независимости. Вместо кратких мировых хроник появляются обширные исторические описания недавнего прошлого и современных автору событий, где нередко звучала уничтожающая критика василевсов. Такова, например, высокохудожественная «Хронография» Михаила Пселла (2‑я половина 11 в.).
В живописи резко возросло число сюжетов, усложнилась техника, усилилось внимание к индивидуальности образов, хотя канон не исчез. В архитектуре на смену базилике пришел крестово-купольный храм с богатым декором. Вершиной историографического жанра стала «История» Никиты Хониата, обширное историческое повествование, доведенное до 1206 г. (включая рассказ о трагедии империи в 1204 г.), полное острых нравственных оценок и попыток уяснения причинно-следственных связей между событиями.
На развалинах Византии в 1204 г. возникла Латинская империя, состоявшая из нескольких связанных вассальными узами государств западных рыцарей. Одновременно сложились три государственных объединения местного населения - Эпирское царство, Трапезундская империя и Никейская империя, враждебные латинянам (так византийцы называли всех католиков, у которых языком церкви была латынь) и друг другу. В многолетней борьбе за «византийское наследство» постепенно победила Никейская империя. В 1261 г. она изгнала латинян из Константинополя, но восстановленная Византия не обрела прежнего величия. Далеко не все земли были возвращены, а развитие феодализма привело в 14 в. к феодальной раздробленности. В Константинополе и других крупных городах хозяйничали итальянские купцы, получившие от императоров неслыханные льготы. К войнам с Болгарией и Сербией добавились гражданские. В 1342–1349 гг. демократические элементы городов (прежде всего Фессалоника) подняли восстание против крупных феодалов, но потерпели поражение.
Развитие культуры Византии в 1204–1261 гг. утратило единство: оно протекало в рамках трех упомянутых выше государств и в латинских княжествах, отражая и византийские традиции, и особенности этих новых политических образований. С 1261 г. культуру поздней Византии характеризуют как «палеологовское возрождение». Это был новый яркий расцвет византийской культуры, отмеченный, однако, особенно резкими противоречиями. В литературе по‑прежнему преобладали сочинения на церковные темы - плачи, панегирики, жития, богословские трактаты и т. д. Однако все настойчивее начинают звучать светские мотивы. Развивался стихотворный жанр, появились романы в стихах на античные сюжеты. Создавались произведения, в которых велись споры о значении античной философии и риторики. Смелее стали использоваться фольклорные мотивы, в частности народные песни. В баснях высмеивались пороки общественной системы. Возникла литература на народном языке. Философ-гуманист 15 в. Георгий Гемист Плифон разоблачал своекорыстие феодалов, предлагал ликвидировать частную собственность, заменить изжившее себя христианство новой религиозной системой. В живописи преобладала яркая цветовая гамма, динамичность поз, индивидуальность портретных и психологических характеристик. Было создано немало оригинальных памятников культовой и светской (дворцовой) архитектуры.
Начиная с 1352 г. турки‑османы, захватив почти все владения Византии в Малой Азии, стали завоевывать её земли на Балканах. Попытки привлечь к союзу славянские страны на Балканах потерпели неудачу. Запад же обещал Византии помощь только на условии подчинения церкви империи папству. Ферраро-Флорентийская уния 1439 г. была отвергнута народом, который бурно протестовал, ненавидя латинян за их засилие в экономике городов, за грабежи и гнет крестоносцев. В начале апреля 1453 г. почти одинокий в борьбе Константинополь был окружен огромной турецкой армией и 29 мая взят штурмом. Последний император Константин XI Палеолог погиб с оружием в руках на стенах Константинополя. Город подвергся разгрому; затем он стал Стамбулом - столицей Османской империи . В 1460 г. турки завоевали византийскую Морею на Пелопоннесе, а в 1461 г. Трапезунд, последний осколок былой империи. Падение Византии, просуществовавшей тысячу лет, было событием всемирно-исторического значения. Острым сочувствием оно отозвалось на Руси, на Украине, у народов Кавказа и Балканского полуострова, уже испытавших к 1453 г. тяжесть османского ига.
Византия погибла, однако её яркая, многогранная культура оставила глубокий след в истории мировой цивилизации. Традиции византийской культуры бережно сохранялись и развивались в Русском государстве, которое переживало подъем и вскоре после падения Константинополя, на рубеже 15–16 вв., превратилось в могущественную централизованную державу. Её государь Иван III (1462–1505), при котором было завершено объединение русских земель, был женат на Софье (Зое) Палеолог, племяннице последнего византийского императора.
29 мая 1453 года столица Византийской империи пала под ударами турков. Вторник 29 мая является одной из важнейших дат мировой . В этот день прекратила своё существование Византийская империя, созданная ещё в 395 году вследствие окончательного раздела Римской империи после смерти императора Феодосия I на западную и восточную части. С её гибелью завершился огромный период человеческой истории. В жизни многих народов Европы, Азии и Северной Африки наступил коренной перелом, обусловленный установлением турецкого владычества и созданием Османской империи.
Понятно, что падение Константинополя не является чёткой гранью между двумя эпохами. Турки ещё за столетие до падения великой столицы утвердились в Европе. Да и Византийская империя к моменту падения уже была обломком былого величия – власть императора распространялась только на Константинополь с предместьями и часть территории Греции с островами. Византию 13-15 веков назвать империей можно лишь условно. В то же время Константинополь был символом древней империи, считался «Вторым Римом».
Предыстория падения
В XIII веке одно из тюркских племён - кайы - во главе с Эртогрул-беем, выдавленное с кочевий в туркменских степях, откочевало в западном направлении и остановилось в Малой Азии. Племя оказало содействие султану крупнейшего из турецких государств (было основано турками-сельджуками) - Румского (Конийского) султаната - Алаэддину Кей-Кубаду в его борьбе с Византийской империей. За это султан отдал Эртогрулу в ленное владение земли в области Вифиния. Сын вождя Эртогрула - Осман I (1281-1326) несмотря постоянно на растущее могущество, признавал свою зависимость от Коньи. Только в 1299 году он принял титул султан и вскоре подчинил себе всю западную часть Малой Азии, одержав ряд побед над византийцами. По имени султана Османа его подданные стали называться османскими турками, или османами (оттоманами). Кроме войн с византийцами, османы вели борьбу за подчинение других мусульманских владений - к 1487 году турки-османы утвердили свою власть над всеми мусульманскими владениями Малоазиатского полуострова.
Большую роль в укреплении власти Османа и его преемников сыграло мусульманское духовенство, в том числе местными орденами дервишей. Духовные лица не только сыграли значительную роль в создании новой великой державы, но обосновывали политику экспансии, как «борьбу за веру». В 1326 году турками-османами был захвачен крупнейший торговый город Бурсу, важнейший пункт транзитной караванной торговли между Западом и Востоком. Затем пали Никея и Никомидия. Захваченные у византийцев земли султаны раздавали знати и отличившимся воинам в качестве тимаров – условных владений, получаемых за несение службы (поместий). Постепенно система тимаров стала основой социально-экономического и военно-административного устройства державы османов. При султане Орхане I (правил с 1326 по 1359 годы) и его сыне Мураде I (правил с 1359 по 1389 годы) были проведены важные военные реформы: иррегулярная конница была реорганизована - созданы созываемое из турков-земледельцев конное и пехотное войска. Воины конного и пехотного войск в мирное время были земледельцами, получая льготы, во время войны были обязаны прийти в армию. Кроме того, армию дополнили ополчением из крестьян христианской веры и корпусом янычар. В янычары первоначально брали пленных юношей-христиан, которых принуждали принять ислам, а с первой половины 15 столетия – из сыновей христианских подданных османского султана (в виде специального налога). Сипахи (своего рода дворяне османской державы, получавшие доход от тимаров) и янычары стали ядром армии османских султанов. Кроме того, в армии были созданы подразделения пушкарей, оружейников и др. частей. В результате на границах Византии возникла мощная держава, которая претендовала на господство в регионе.
Надо сказать, что Византийская империя и балканские государства сами ускорили своё падение. В этот период между Византией, Генуей, Венецией и балканскими государствами шла острая борьба. Часто борющиеся стороны стремились заручиться военной поддержкой османов. Естественно это резко облегчило экспансию османской державы. Османы получали информацию о путях, возможных переправах, укреплениях, сильных и слабых сторонах войск врага, внутренней ситуации и т. д. Христиане сами помогли переправиться через проливы в Европу.
Больших успехов турки-османы достигли при султане Мураде II (правил в 1421-1444 и 1446-1451 годах). При нём турки оправились после тяжёлого поражения, нанесённого Тамерланом в Ангорской битве 1402 года. Во многом именно это поражение и отсрочило гибель Константинополя на полстолетия. Султан подавил все восстания мусульманских владык. В июне 1422 года Мурад осадил Константинополь, но взять не смог. Сказалось отсутствие флота и мощной артиллерии. В 1430 году был захвачен крупный город Фессалоники в северной Греции, он принадлежал венецианцам. Мурад II одержал ряд важных побед на Балканском полуострове, заметно расширив владения своей державы. Так в октябре 1448 года состоялась сражение на Косовом поле. В этой битве османское войско противостояло объединёнными силами Венгрии и Валахии под командованием венгерского генерала Яноша Хуньяди. Ожесточённая трёхдневная битва завершилась полной победой османов, и решило судьбу балканских народов - на несколько веков они оказались под владычеством турок. После этого сражения крестоносцы потерпели окончательное поражение и больше не предпринимали серьёзных попыток отбить Балканский полуостров у Османской империи. Судьба Константинополя была решена, турки получили возможность решить задачу захвата древнего города. Сама Византия уже не представляла большой угрозы для турков, но коалиция христианских стран, опираясь на Константинополь, могла принести значительный вред. Город находился практически в середине османских владений, между Европой и Азией. Задачу по захвату Константинополя решил султан Мехмед II.
Византия. Византийская держава к 15 столетию утратила большую часть своих владений. Весь XIV век был периодом политических неудач. Несколько десятилетий казалось, что Сербия сможет захватить Константинополь. Различные внутренние раздоры были постоянным источником гражданских войн. Так византийский император Иоанн V Палеолог (правивший с 1341 - 1391 годы) свергался с престола трижды: своим свекром, сыном и затем внуком. В 1347 году прокатилась эпидемия «чёрной смерти», которая унесла жизни не менее трети населения Византии. Турки переправились в Европу, и пользуясь неурядицами Византии и балканских стран, к концу столетия вышли к Дунаю. В результате Константинополь оказался окружён почти со всех сторон. В 1357 году турки овладевают Галлиполи, в 1361 году - Адрианополем, который стал центром турецких владений на Балканском полуострове. В 1368 году султану Мураду I подчинилась Нисса (загородное местопребывание византийских императоров), и османы оказались уже под стенами Константинополя.
Кроме того, существовала проблема борьбы сторонников и противников унии с католической церковью. Для многих византийских политиков было очевидно, что без помощи Запада, империи не выжить. Ещё в 1274 году на Лионском соборе византийский император Михаил VIII пообещал папе добиваться примирения церквей из политико-экономических соображений. Правда, его сын император Андроник II созвал собор восточной церкви, который отверг решения Лионского собора. Затем Иоанн Палеолог поехал в Рим, где торжественно принял веру по латинскому обряду, но помощи от Запада не получил. Сторонниками унии с Римом были в основном политики, либо принадлежали интеллектуальной элите. Открытыми врагами унии было низшее духовенство. Иоанн VIII Палеолог (византийский император в 1425-1448 годах) считал, что Константинополь можно спасти только с помощью Запада, поэтому постарался как можно быстрее заключить унию с римской церковью. В 1437 году вместе с патриархом и делегацией православных архиереев византийский император отправляется в Италию и провел там более двух лет безвыездно, сначала в Ферраре, а затем на Вселенском соборе во Флоренции. На этих заседаниях часто обе стороны заходили в тупик и готовы были остановить переговоры. Но, Иоанн запретил своим епископам покидать собор до принятия компромиссного решения. В конце концов, православная делегация была вынуждена уступить католикам почти по всем основным вопросам. 6 июля 1439 года была принята Флорентийская уния, и восточные церкви воссоединились с Латинской. Правда, уния оказалась непрочной, уже через несколько лет многие присутствовавшие на Соборе православные иерархи стали открыто отрицать своё согласие с унией или говорить о том, что решения Собора были вызваны подкупом и угрозами со стороны католиков. В результате, уния была отвергнута большинством восточных церквей. Большинство духовенства и народа не приняло эту унию. В 1444 году римский папа смог организовать крестовый поход против турок (основной силой были венгры), но под Варной крестоносцы потерпели сокрушительное поражение.
Споры об унии происходили на фоне экономического упадка страны. Константинополь конца 14 столетия был печальным городом, городом упадка и разрушения. Потеря Анатолии лишила столицу империи почти всех сельскохозяйственных земель. Население Константинополя, которое в XII веке насчитывало до 1 млн. человек (вместе с предместьями), упало до 100 тыс. и продолжало сокращаться - к моменту падения в городе было примерно 50 тыс. человек. Предместье на азиатском берегу Босфора было захвачено турками. Предместье Пера (Галата) на другом берегу Золотого рога, была колонией Генуи. Сам город окружённый стеной в 14 миль, потерял ряд кварталов. Фактически город превратился в несколько отдельных поселений, разделённых огородами, садами, брошенными парками, руинами зданий. Многие имели свои стены, заборы. Наиболее многолюдные селения располагались по берегам Золотого Рога. Наиболее богатый квартал, примыкавший к заливу, принадлежал венецианцам. Рядом располагались улицы, где жили выходцы с Запада – флорентийцы, анконцы, рагузяне, каталонцы и евреи. Но, причалы и базары были ещё полны торговцами из итальянских городов, славянских и мусульманских земель. Ежегодно в город прибывали паломники, в основном из Руси.
Последние годы до падения Константинополя, подготовка к войне
Последним императором Византии стал Константин XI Палеолог (правивший в 1449-1453 годах). До того как стать императором он деспотом Мореи – греческой провинции Византии. Константин обладал здравым умом, был хорошим воином и администратором. Обладал даром вызывать любовь и уважение своих подданных, его встретили в столице с большой радостью. Недолгие годы своего правления он занимался тем, что готовил Константинополь к осаде, искал помощи и союза на Западе и пытался успокоить смуту, вызванную унией с Римской церковью. Своим первым министром и главнокомандующим флотом он назначил Луку Нотараса.
Султан Мехмед II получил трон в 1451 году. Это был целеустремлённый, энергичный, умный человек. Хотя первоначально считалось, что это не блещущий талантами молодой человек - такое впечатление сложилось по первой попытке правления в 1444-1446 гг., когда его отцу Мураду II (он передал трон сыну, чтобы отдалиться от государственных дел) пришлось вернуться на трон для решения появившихся проблем. Это успокоило европейских правителей, у всех своих проблем хватало. Уже зимой 1451-1452 гг. султан Мехмед повелел начать строительство крепости в самом узком месте пролива Босфор, отрезая тем самым Константинополь от Чёрного моря. Византийцы были в замешательстве – это был первый шаг к осаде. Было отправлено посольство с напоминанием о клятве султана, который обещал сохранить территориальную целостность Византии. Посольство оставили без ответа. Константин направил посланцев с подарками и попросил не трогать греческих деревень, расположенных на Босфоре. Султан проигнорировал и эту миссию. В июне было направлено третье посольство – на этот раз греков арестовали, а затем обезглавили. Фактически это было объявление войны.
К концу августа 1452 года крепость Богаз-Кесен («перерезающая пролив», или «перерезающая горло») была построена. В крепости установили мощные орудия и объявили о запрете проходить Босфор без досмотра. Два венецианских корабля были отогнаны и третий утоплен. Экипаж обезглавили, а капитана посадили на кол – это развеяло все иллюзии на счёт намерений Мехмеда. Действия османов вызвали беспокойство не только в Константинополе. Венецианцам в византийской столице принадлежал целый квартал, они имели значительные привилегии и выгоды от торговли. Было ясно, что после падения Константинополя турки не остановятся, под ударом оказывались владения Венеции в Греции и Эгейском море. Проблема была в том, что венецианцы увязли в дорогостоящей войне в Ломбардии. С Генуей союз был невозможен, с Римом отношения были натянутые. Да и с турками отношения портить не хотелось – венецианцы вели выгодную торговлю и в османских портах. Венеция позволила Константину вербовать солдат и матросов на Крите. В целом Венеция сохранила нейтралитет о время этой войны.
Генуя оказалась в примерно такой же ситуации. Обеспокоенность вызвала судьба Перы и черноморских колоний. Генуэзцы, как и венецианцы, проявили гибкость. Правительство обратилось с призывом к христианскому миру направить помощь Константинополю, но сами такую поддержку не оказали. Частные граждане получили право действовать по своему усмотрению. Администрации Перы и острова Хиос получили указание придерживаться в отношении турок такой политики, какую они сочтут наиболее подходящей в сложившейся ситуации.
Рагузане – жители города Рагуз (Дубровник), также как и венецианцы, недавно получили от византийского императора подтверждение своих привилегий в Константинополе. Но и Дубровницкая республика не хотела подвергать риску свою торговлю в османских портах. Кроме того, у города-государства флот был небольшим и рисковать им не хотели, если нет широкой коалиции христианских государств.
Римский папа Николай V (глава католической церкви с 1447 по 1455 год), получив письмо Константина с согласием принять унию, тщетно обращался за помощью к различным государям. Должного отклика на эти призывы не было. Только в октябре 1452 года папский легат к императору Исидор привёл с собой 200 нанятых в Неаполе лучников. Проблема унии с Римом опять вызвала в Константинополе споры и волнения. 12 декабря 1452 года в храме св. Софии отслужили торжественную литургию в присутствии императора и всего двора. В ней были упомянуты имена папы римского, патриарха и официально провозглашены положения Флорентийской унии. Большинство горожан приняло это известие с угрюмой пассивностью. Многие надеялись, что если город устоит, можно будет отвергнуть унию. Но уплатив эту цену за помощь, византийская элита просчиталась – суда с солдатами западных государств не прибыли на помощь гибнущей империи.
В конце января 1453 года вопрос о войне был окончательно решён. Турецкие войска в Европе получили приказ атаковать византийские города во Фракии. Города на Чёрном море сдались без боя и избежали погрома. Некоторые города на побережье Мраморного моря пытались защищаться, и были разрушены. Часть армии вторглась на Пелопоннес и напала на братьев императора Константина, чтобы они не смогли прийти на помощь столице. Султан учёл тот факт, что ряд предыдущих попыток взять Константинополь (его предшественниками) провалился из-за отсутствия флота. Византийцы имели возможность морем подвозить подкрепления и припасы. В марте в Галлиполи стягивают все имеющиеся в распоряжении турок суда. Часть судов были новыми, построенными в течение нескольких последних месяцев. В турецком флоте было 6 трирем (двухмачтовые парусно-гребные судна, одно весло держали три гребца), 10 бирем (одномачтовое судно, где на одном весле было два гребца), 15 галер, около 75 фуст (легкие, быстроходные суда), 20 парандарий (тяжёлые транспортные баржи) и масса мелких парусных лодок, шлюпок. Во главе турецкого флота был Сулейман Балтоглу. Гребцами и матросами были пленные, преступники, рабы и частью добровольцы. В конце марта турецкий флот прошёл через Дарданеллы в Мраморное море, вызвав ужас у греков и итальянцев. Это был ещё один удар по византийской элите, там не ожидали, что турки подготовят столь значительные морские силы и смогут блокировать город с моря.
Одновременно во Фракии готовили армию. Всю зиму оружейники не покладая рук делали различного рода , инженеры создавали стенобитные и камнемётные машины. Был собран мощный ударный кулак из примерно 100 тыс. человек. Из них 80 тыс. были регулярным войском – кавалерией и пехотой, янычарами (12 тыс.). Примерно 20-25 тыс. насчитывали иррегулярные войска – ополченцы, башибузуки (иррегулярная кавалерия, «безбашенные» не получали жалованья и «награждали» себя мародёрством), тыловые подразделения. Большое внимание султан уделил и артиллерии – венгерский мастер Урбан отлил несколько мощных пушек, способных топить корабли (с помощью одной из них потопили венецианское судно) и разрушать мощные укрепления. Самое большое из них тащили 60 быков, и к ней была приставлена команда в несколько сотен человек. Орудие стреляло ядрами весом примерно 1200 фунтов (около 500 кг). В течение марта огромная армия султана стал постепенно двигаться к Босфору. 5 апреля под стены Константинополя прибыл и сам Мехмед II. Моральный дух у армии был высокий, все верили в успех и надеялись на богатую добычу.
Люди в Константинополе были подавлены. Огромный турецкий флот в Мраморном море и сильная вражеская артиллерия, только усиливали беспокойство. Люди вспоминали предсказания о падении империи и пришествии антихриста. Но нельзя сказать, что угроза лишила всех людей воли к сопротивлению. Всю зиму мужчины и женщины, поощряемые императором, трудились, расчищая рвы и укрепляя стены. Был создан фонд для непредвиденных расходов – в него сделали вложения император, церкви, монастыри и частные лица. Надо отметить, что проблемой было не наличие денег, а отсутствие нужного количества людей, оружия (особенного огнестрельного), проблема продовольствия. Всё оружие собрали в одном месте, чтобы при необходимости распределить по наиболее угрожаемым участкам.
Надежды на внешнюю помощь не было. Поддержку Византии оказали только некоторые частные лица. Так, венецианская колония в Константинополе предложила свою помощь императору. Два капитана венецианских судов возвращавшихся из Чёрного моря – Габриэле Тревизано и Альвизо Диедо, дали клятву участвовать в борьбе. Всего флот, оборонявший Константинополь, состоял из 26 кораблей: 10 из них принадлежали собственно византийцам, 5 - венецианцам, 5 - генуэзцам, 3 - критянам, 1 прибыл из Каталонии, 1 из Анконы и 1 из Прованса. Несколько знатных генуэзцев прибыло сражаться за христианскую веру. К примеру, доброволец из Генуи Джованни Джустиниани Лонго привёл с собой 700 солдат. Джустиниани был известен, как опытный военный, поэтому был назначен императором командующим обороной сухопутных стен. В целом у византийского императора, не включая союзников, было около 5-7 тысяч воинов. Надо отметить, что часть населения города покинула Константинополь до начала осады. Часть генуэзцев – колония Пера и венецианцев сохранили нейтралитет. В ночь на 26 февраля семь кораблей – 1 из Венеции и 6 с Крита ушли из Золотого Рога, увозя 700 итальянцев.
Продолжение следует…
«Гибель империи. Византийский урок» - публицистический фильм наместника московского Сретенского монастыря архимандрита Тихона (Шевкунова). Премьера состоялась на государственном канале «Россия» 30 января 2008 года. Ведущий - архимандрит Тихон (Шевкунов) - от первого лица даёт свою версию краха Византийской империи.
Ctrl Enter
Заметили ошЫ бку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
ГОСУДАРСТВО И ПРАВО ВИЗАНТИИ
В 395 г. Римская империя разделилась на Западную (столица – Рим) и Воcточную (столица – Константинополь). Первая империя прекратила свое существование в 476 г. под ударами германских племен. Восточная империя, или Византия просуществовала до 1453 г. Свое название Византия получила от древней греческой колонии г. Мегары, небольшого городка Византия, на месте которой император Константин
в 324-330 г. основал новую столицу Римской империи – Константинополь. Сами же византийцы называли себя «ромеями», а империю – «ромейской», потому долгое время столица называлась «Новым Римом».
Византия во многом являлась продолжением Римской империи, сохранив ее политические и государственные традиции. В то же время Константинополь и Рим стали двумя центрами политической жизни – «латинского» Запада и «греческого» Востока.
Устойчивость Византии имела свои причины, кроющиеся
в особенностях общественно-экономического и исторического развития. Во-первых, в состав Византийского государства входили экономически развитые регионы: Греция, Малая Азия, Сирия, Египет, Балканский полуостров (территория империи превышала 750 000 кв. км
с населением 50-65 млн человек), которые вели оживленную торговлю
с Индией, Китаем, Ираном, Аравией и Северной Африкой. Упадок хозяйства, основанного на рабовладельческом труде, здесь чувствовался не так сильно, как в Западном Риме, поскольку население находилось
в свободном или полусвободном состоянии. Сельское хозяйство строилось не на принудительном труде в виде крупных рабовладельческих латифундий, а на мелком крестьянском хозяйстве (общинное крестьянство). Потому мелкие хозяйства быстрее реагировали на конъюнктуру изменяющегося рынка и более оперативно, по сравнению с крупными хозяйствами, перестраивали свою деятельность. И в ремесле здесь основную роль играли свободные труженики. В силу этих причин восточные провинции менее западных пострадали от экономического кризиса III в.
Во-вторых, Византия, располагая большими материальными ресурсами, имела сильную армию, флот и крепкий разветвленный государственный аппарат, позволившие сдержать набеги варваров. Здесь была сильная императорская власть с гибким аппаратом управления.
В-третьих, Византия строилась на основе новой христианской религии, которая, по сравнению с языческой римской, имела прогрессивное значение.
Наибольшего могущества Византийская империя достигла
в правление императора Юстиниана I (527-565 г.), который провел обширные завоевания, и опять Средиземное море стало внутренним морем, на этот раз уже Византии. После же кончины монарха государство вступило в длительный кризис. Завоеванные Юстинианом страны были быстро потеряны. В VI в. начинаются столкновения со славянами,
а в VII в. – с арабами, которые в начале VIII в. отторгли у Византии Северную Африку.
В начале этого же века Византия с трудом начинает выходить из кризиса. В 717 г. к власти приходит Лев III по прозвищу Исавр, основавший Исаврийскую династию (717-802 г.). Он провел ряд реформ. Для изыскания средств по их осуществлению, а также на содержание армии и администрации, он решил ликвидировать монастырское землевладение. Это выразилось в борьбе с иконами, т. к. церковь была обвинена в язычестве – преклонении иконам. Власть использовала иконоборчество для укрепления своих политических и экономических позиций, для подчинения церкви и ее богатств. Издаются законы против почитания икон, расценивая это как идолопоклонство. Борьба с иконами давала возможность присваивать церковные сокровища – утварь, оклады икон, раки с мощами святых. Было также конфисковано 100 монас-тырских вотчин, земли которых были розданы крестьянам, а также в виде вознаграждения воинам за службу.
Эти действия укрепили внутреннее и внешнее положение Византии, которая присоединила к себе снова Грецию, Македонию, Крит, Южную Италию и Сицилию.
Во второй половине IХ в., и особенно в Х столетии, Византия достигает нового подъема, т. к. могущественный Арабский халифат постепенно распался на ряд самостоятельных феодальных государств и Византия отвоевывает от арабов Сирию и многочисленные острова на Средиземном море, а в начале ХI в. присоединяет и Болгарию.
В то время Византией правила Македонская династия (867-1056 г.), при которой оформились основы социально-централизованной ранне-феодальной монархии. При ней Киевская Русь в 988 г. принимает от греков христианство.
При следующей династии, Комнинов (1057-1059, 1081-1185 г.),
в Византии усиливается феодализация и завершается процесс закрепощения крестьян. При ней упрочивается феодальный институт прония
(«попечение»). Феодализация приводит к постепенному распаду государства, в Малой Азии появляются небольшие самостоятельные княжества. Осложняется и внешнеполитическое положение: с запада наступали норманны, с севера – печенеги, с востока – сельджуки. Спас Византию от турок-сельджуков первый крестовый поход. Византия сумела возвратить часть своих владений. Однако вскоре Византия и крестоносцы начали между собою борьбу. Константинополь в 1204 г. был взят крестоносцами. Византия распалась на ряд государств, слабо связанных друг с другом.
С приходом к власти династии Палеологов (1261-1453 г.) Византии удалось укрепиться, но ее территория заметно уменьшилась. Вскоре над государством нависла новая угроза со стороны турок-османов, распространивших свою власть над Малой Азией, доведя ее до берегов Мраморного моря. В борьбе с османами императоры стали нанимать иноземные войска, которые зачастую обращали свое оружие против нанимателей. Византия изнемогала в борьбе, усугубленной крестьянскими и городскими восстаниями. Государственный аппарат приходил в упадок, что приводит к децентрализации власти и ее ослаблению. Византийские императоры решают обратиться за помощью к католическому Западу. В 1439 г. подписывается Флорентийская уния, по которой восточная православная церковь подчинилась римскому папе. Однако Византия так и не получила реальной помощи от Запада.
По возвращении греков на родину уния была отвергнута большинством народа и духовенством.
В 1444 г. крестоносцы потерпели жесточайшее поражение от турок-османов, которые нанесли окончательный удар по Византии. Император Иоанн VIII вынужден был искать милости у султана Мурада II. В 1148 г. византийский император умирает. Последний византийский император Константин ХI Палеолог вступил в борьбу с новым султаном Мехмедом II Фатихом (Завоевателем). 29 мая 1453 г. под ударами турецких войск Константинополь был взят, а с его падением фактически прекратила свое существование и Византийская империя. Турция превращается в одну
из могущественных держав средневекового мира, а Константинополь становится столицей Османской империи – Стамбулом (от «Исламбол» – «изобилие ислама»).
Легендарный город, сменивший множество названий, народов и империй... Вечный соперник Рима, колыбель православного христианства и столица империи, просуществовавшей века… На современных картах этот город вы не найдете, тем не менее он живет и развивается. Место, где находился Константинополь, расположено не так уж и далеко от нас. Об истории этого города и его славных легендах поговорим в этой статье.
Возникновение
Осваивать земли, находящиеся между двух морей - Черного и Средиземного, люди стали в VII веке до н.э. Как говорят греческие тексты, на северном берегу Босфорского пролива обосновалась колония Милета. Азиатский берег пролива обжили мегарцы. Два города стояли друг напротив друга - в Европейской части стоял милетский Византий, на южном берегу - мегарский Калхедон. Такое положение населенного пункта позволяло контролировать Босфорский пролив. Оживленная торговля между странами Черного и Эгейского моря, регулярные потоки грузов, торговые корабли и воинские экспедиции обеспечивали оба этих города, которые вскоре стали одним целым.
Так, наиболее узкое место Босфора, позже названное бухтой и стало той точкой, где находится город Константинополь.
Попытки захватить Византий
Богатый и влиятельный Византий привлекал внимание многих полководцев и завоевателей. Около 30 лет во времена завоевательных походов Дария, Византий находился под владычеством империи персов. Поле относительно спокойной жизни на протяжении сотни лет к его вратам подошли войска царя Македонии - Филиппа. Несколько месяцев осады закончились безрезультатно. Предприимчивые и богатые горожане предпочитали платить дань многочисленным завоевателям, нежели вступать в кровопролитные и многочисленные сражения. Покорить Византий удалось другому царю Македонии - Александру Великому.
После того как империя Александра Македонского была раздроблена, город попал под влияние Рима.
Христианство в Византии
Римские и греческие исторические и культурные традиции были не единственными источниками культуры будущего Константинополя. Возникнув на восточных территориях Римской империи, новая религия, как пожар, охватила все провинции Древнего Рима. Христианские общины принимали в свои ряды людей различной веры, с различным уровнем образования и дохода. Но уже в апостольские времена, во втором веке нашей эры, появились многочисленные христианские школы и первые памятники христианской литературы. Многоязычное христианство постепенно выходит их катакомб и все громче заявляет о себе миру.
Императоры-христиане
После разделения огромного государственного образования восточная часть Римской империи стала позиционировать себя именно как христианское государство. принял власть в древнем городе, назвав его Константинополем, в свою честь. Были прекращены преследования христиан, храмы и места поклонения Христу стали почитаться наравне с языческими святилищами. Сам Константин принял крещение на смертном одре в 337 году. Последующие императоры неизменно укрепляли и защищали христианскую веру. А Юстиниан в VI в. н.э. оставил христианство единственной государственной религией, запретив древние обряды на территории Византийской империи.
Храмы Константинополя
Государственная поддержка новой веры положительно сказалась на жизни и государственном устройстве древнего города. Земля, где находился Константинополь, полнилась многочисленными храмами и символами христианской веры. В городах империи возникали храмы, проводились богослужения, привлекая в свои ряды все новых и новых адептов. Одним из первых знаменитых соборов, возникших в это время, стал храм Софии в Константинополе.
Храм Св. Софии
Основателем его был Константин Великий. Это имя было широко распространенным в Восточной Европе. Софией звали христианскую святую, жившую во II веке н.э. Иногда так называли Иисуса Христа за мудрость и ученость. По примеру Константинополя, первые христианские соборы с таким именем распространились по всем восточным землям империи. Сын Константина и наследник Византийского трона, император Констанций, перестроил храм, сделав его еще красивее и просторней. Сто лет спустя, во время несправедливых гонений на первого христианского богослова и философа Иоанна Богослова, храмы Константинополя были уничтожены мятежниками, а собор Св. Софии сгорел до основания.
Возрождение храма стало возможным лишь при правлении императора Юстиниана.
Новый христианский владыка возжелал отстроить собор. По его мнению, Святая София в Константинополе должна почитаться, а посвященный ей храм обязан превзойти своей красотой и величием любое другое сооружение данного рода во всем мире. Для возведения подобного шедевра император пригласил знаменитых архитекторов и строителей того времени - Амфимия из города Тралл и Исидора из Милета. В подчинении зодчих трудились сто помощников, а в непосредственном строительстве были заняты 10 тыс. человек. К услугам Исидора и Амфимия были самые совершенные строительные материалы - гранит, мрамор, драгоценные металлы. Строительство длилось пять лет, и результат его превзошел самые смелые ожидания.
По рассказам современников, съезжавшихся в место, где находился Константинополь, храм царил над древним городом, как корабль над волнами. На удивительное чудо съезжались посмотреть христиане со всех концов империи.
Ослабление Константинополя
В VII веке на Аравийском полуострове возникло новое агрессивное - Под его давлением Византия потеряла свои восточные провинции, а европейские области постепенно завоевывались фригийцами, славянами, болгарами. Территория, где находился Константинополь, неоднократно подвергалась нападению и обкладывалась данью. Византийская империя утрачивала свои позиции в Восточной Европе и постепенно приходила в упадок.
в 1204 году войска крестоносцев в составе венецианской флотилии и французской пехоты взяли Константинополь в многомесячную осаду. После продолжительного сопротивления город пал и был разграблен захватчиками. Пожары уничтожили множество произведений искусства и памятников архитектуры. На месте, где стоял многолюдный и богатый Константинополь, находится нищая и разграбленная столица Ромейской империи. В 1261 году византийцы смогли отбить Константинополь у латинян, но вернуть городу былое величие уже не удалось.
Оттоманская империя
К XV веку Оттоманская империя активно расширяла свои границы на европейских территориях, насаждая ислам, мечом и подкупом присоединяя к своим владениям все новые и новые земли. В 1402 году турецкий султан Баязид уже пробовал взять Константинополь, но потерпел поражение от эмира Тимура. Разгром при Анкере ослабил силы империи и продлил спокойный период существования Константинополя еще на полвека.
В 1452 году султан Мехмед 2 после тщательной подготовки приступил к захвату Предварительно он позаботился о захвате более мелких городов, окружил Константинополь своими союзниками и начал осаду. В ночь на 28 мая 1453 город был взят. Многочисленные христианские храмы превращались в мусульманские мечети, лики святых и символы христианства исчезали со стен соборов, а над Св. Софией взлетел полумесяц.
Прекратила свое существование, а Константинополь стал частью Османской империи.
Правление Сулеймана Великолепного подарило Константинополю новый "Золотой век". При нем возводится мечеть Сулеймание, которая становится символом для мусульман, таким же, каким оставалась Св. София для каждого христианина. После смерти Сулеймана Турецкая империя на протяжении всего своего существования продолжала украшать древний город шедеврами зодчества и архитектуры.
Метаморфозы имени города
После захвата города турки не стали официально его переименовывать. Для греков он сохранил свое название. Наоборот, из уст турецких и арабскими жителями все чаще стало звучать «Истанбул», «Станбул», «Стамбул» - так все чаще стал именоваться Константинополь. Сейчас называется две версии происхождения этих имен. Первая гипотеза утверждает, что это название - плохая калька греческой фразы, в переводе означающей «иду в город, иду к городу». Другая теория опирается на название Исламбул, что в переводе означает «город ислама». Обе версии имеют право на существование. Как бы там ни было, название Константинополь используется по-прежнему, но в обиход входит и прочно укореняется и имя Стамбул. В этой форме город и попал на карты многих государств, в том числе и России, но для греков он по-прежнему именовался в честь императора Константина.
Современный Стамбул
Территория, где находится Константинополь, сейчас принадлежит Турции. Правда, звание столицы город уже утратил: по решению турецких властей столица в 1923 году была перенесена в Анкару. И хотя Константинополь сейчас называется Стамбулом, для многих туристов и гостей древний Византий по-прежнему остается великим городом с многочисленными памятниками архитектуры и искусства, богатый, по-южному гостеприимный, и всегда незабываемый.
Архангел Михаил и Мануил II Палеолог. XV век Palazzo Ducale, Urbino, Italy / Bridgeman Images / Fotodom1. Страны под названием Византия никогда не существовало
Если бы византийцы VI, X или XIV века услышали от нас, что они — византийцы, а их страна называется Византия, подавляющее большинство из них нас бы просто не поняли. А те, кто все же понял, решили бы, что мы хотим к ним подольститься, называя их жителями столицы, да еще и на устаревшем языке, который используют только ученые, старающиеся сделать свою речь как можно более изысканной.![](https://i2.wp.com/cdn-s-static.arzamas.academy/uploads/ckeditor/pictures/4339/content_Screen_Shot_2015-10-11_at_15.27.44.png)
Страны, которую ее жители называли бы Византия, никогда не было; слово «византийцы» никогда не было самоназванием жителей какого бы то ни было государства. Слово «византийцы» иногда использовалось для обозначения жителей Константинополя — по названию древнего города Византий (Βυζάντιον), который в 330 году был заново основан императором Константином под именем Константинополь. Назывались они так только в текстах, написанных на условном литературном языке, стилизованном под древнегреческий, на котором уже давно никто не говорил. Других византийцев никто не знал, да и эти существовали лишь в текстах, доступных узкому кругу образованной элиты, писавшей на этом архаизированном греческом языке и понимавшей его.
Самоназванием Восточной Римской империи начиная с III-IV веков (и после захвата Константинополя турками в 1453 году) было несколько устойчивых и всем понятных оборотов и слов: государство ромеев, или римлян, (βασιλεία τῶν Ρωμαίων ), Романи́я (Ρωμανία), Ромаи́да (Ρωμαΐς ).
Сами жители называли себя ромеями — римлянами (Ρωμαίοι ), ими правил римский император — василевс (Βασιλεύς τῶν Ρωμαίων ), а их столицей был Новый Рим (Νέα Ρώμη ) — именно так обычно назывался основанный Константином город.
Откуда же взялось слово «Византия» и вместе с ним представление о Визан-тийской империи как о государстве, возникшем после падения Римской империи на территории ее восточных провинций? Дело в том, что в XV веке вместе с государственностью Восточно-Римская империя (так Византию часто называют в современных исторических сочинениях, и это гораздо ближе к самосознанию самих византийцев), по сути, лишилась и голоса, слышимого за ее пределами: восточноримская традиция самоописания оказалась изолированной в пределах грекоязычных земель, принадлежавших Османской империи; важным теперь было только то, что о Византии думали и писали западноевропейские ученые.
![](https://i1.wp.com/cdn-s-static.arzamas.academy/uploads/ckeditor/pictures/4336/content_Screen_Shot_2015-10-11_at_14.16.15.png)
В западноевропейской традиции госу-дарство Византия было фактически создано Иеро-нимом Вольфом, немецким гуманистом и историком, в 1577 году издавшим «Корпус византийской истории» — небольшую антологию сочинений историков Восточной империи с латинским переводом. Именно с «Корпуса» понятие «византийский» вошло в западноевропейский научный оборот.
Сочинение Вольфа легло в основу другого собрания византийских историков, тоже называвшегося «Корпусом византийской истории», но гораздо более масштабного — он был издан в 37 томах при содействии короля Франции Людовика XIV. Наконец, венецианское переиздание второго «Корпуса» использовал английский историк XVIII века Эдуард Гиббон, когда писал свою «Историю падения и упадка Римской империи» — пожалуй, ни одна книга не оказала такого огромного и одновременно разрушительного влияния на создание и популяризацию современного образа Византии.
Ромеи с их исторической и культурной традицией были, таким образом, лишены не только своего голоса, но и права на самоназвание и самосознание.
2. Византийцы не знали, что они не римляне
![](https://i1.wp.com/cdn-s-static.arzamas.academy/uploads/ckeditor/pictures/4587/content_2.jpg)
Для византийцев, которые сами называли себя ромеями-римлянами, история великой империи никогда не кончалась. Сама эта мысль показалась бы им абсурдной. Ромул и Рем, Нума, Август Октавиан, Константин I, Юстиниан, Фока, Михаил Великий Комнин — все они одинаковым образом с незапамятных времен стояли во главе римского народа.
До падения Константинополя (и даже после него) византийцы считали себя жителями Римской империи. Социальные институты, законы, государственность — все это сохранялось в Византии со времен первых римских императоров. Принятие христианства почти не повлияло на юридическое, экономическое и административное устройство Римской империи. Если истоки христианской церкви византийцы видели в Ветхом Завете, то начало собственной политической истории относили, как и древние римляне, к троянцу Энею — герою основополагающей для римской идентичности поэмы Вергилия.
Общественный порядок Римской империи и чувство принадлежности к великой римской patria сочетались в византийском мире с греческой наукой и письменной культурой: византийцы считали классическую древнегреческую литературу своей. Например, в XI веке монах и ученый Михаил Пселл всерьез рассуждает в одном трактате о том, кто пишет стихи лучше — афинский трагик Еврипид или византийский поэт VII века Георгий Писида, автор панегирика об аваро-славянской осаде Константинополя в 626 году и богословской поэмы «Шестоднев» о божественном сотворении мира. В этой поэме, переведенной впоследствии на славянский язык, Георгий парафразирует античных авторов Платона, Плутарха, Овидия и Плиния Старшего.
В то же время на уровне идеологии византийская культура часто противопоставляла себя классической античности. Христианские апологеты заметили, что вся греческая древность — поэзия, театр, спорт, скульптура — пронизана религиозными культами языческих божеств. Эллинские ценности (материальная и физическая красота, стремление к удовольствию, челове-ческие слава и почести, военные и атлетические победы, эротизм, рацио-нальное философское мышление) осуждались как недостойные христиан. Василий Великий в знаменитой беседе «К юношам о том, как пользоваться языческими сочинениями» видит главную опасность для христианской молодежи в привлекательном образе жизни, который предлагается читателю в эллинских сочинениях. Он советует отбирать в них для себя только истории, полезные в нравственном отношении. Парадокс в том, что Василий, как и многие другие Отцы Церкви, сам получил прекрасное эллинское образование и писал свои сочинения классическим литературным стилем, пользуясь приемами античного риторического искусства и языком, который к его времени уже вышел из употребления и звучал как архаичный.
На практике идеологическая несовместимость с эллинством не мешала византийцам бережно относиться к античному культурному наследию. Древние тексты не уничтожались, а копировались, при этом переписчики старались соблюдать точность, разве что могли в редких случаях выкинуть слишком откровенный эротический пассаж. Эллинская литература продолжала быть основой школьной программы в Византии. Образованный человек должен был читать и знать эпос Гомера, трагедии Еврипида, речи Демос-фена и использовать эллинский культурный код в собственных сочинениях, например называть арабов персами, а Русь — Гипербореей. Многие элементы античной культуры в Византии сохранились, правда изменившись до неузнаваемости и обретя новое религиозное содержание: например, риторика стала гомилетикой (наукой о церковной проповеди), философия — богословием, а античный любовный роман повлиял на агиографические жанры.
3. Византия родилась, когда Античность приняла христианство
Когда начинается Византия? Наверное, тогда, когда кончается история Римской империи — так мы привыкли думать. По большей части эта мысль кажется нам естественной благодаря огромному влиянию монументальной «Истории упадка и разрушения Римской империи» Эдуарда Гиббона.
Написанная в XVIII веке, эта книга до сих пор подсказывает как историкам, так и неспециалистам взгляд на период с III по VII век (который теперь все чаще называется поздней Античностью) как на время упадка былого величия Римской империи под воздействием двух основных факторов — нашествий германских племен и постоянно растущей социальной роли христианства, которое в IV веке стало доминирующей религией. Византия, существующая в массовом сознании прежде всего как христианская империя, рисуется в этой перспективе как естественный наследник того культурного упадка, который произошел в поздней Античности из-за массовой христианизации: средо-точием религиозного фанатизма и мракобесия, растянувшимся на целое тысячелетие застоем.
Амулет, защищающий от сглаза. Византия, V–VI века
На одной стороне изображен глаз, на который направлены стрелы и нападают лев, змея, скорпион и аист.
© The Walters Art MuseumАмулет из гематита. Византийский Египет, VI–VII века
Надписи определяют его как «женщина, которая страдала кровотечением» (Лк. 8:43–48). Считалось, что гематит помогает остановить кровотечение, и из него были очень популярны амулеты, связанные с женским здоровьем и менструальным циклом.
Таким образом, если смотреть на историю глазами Гиббона, поздняя Античность оборачивается трагическим и необратимым концом Античности. Но была ли она лишь временем разрушения прекрасной древности? Историческая наука уже более полувека уверена, что это не так.
В особенности упрощенным оказывается представление о якобы роковой роли христианизации в разрушении культуры Римской империи. Культура поздней Античности в реальности вряд ли была построена на противопоставлении «языческого» (римского) и «христианского» (византийского). То, как была устроена позднеантичная культура для ее создателей и пользователей, отличалось куда большей сложностью: христианам той эпохи показался бы странным сам вопрос о конфликте римского и религиозного. В IV веке римские христиане запросто могли поместить изображения языческих божеств, выполненных в античном стиле, на предметы обихода: например, на одном ларце , подаренном новобрачным, обнаженная Венера соседствует с благочестивым призывом «Секунд и Проекта, живите во Христе».
На территории будущей Византии происходило столь же беспроблемное для современников сплавление языческого и христианского в художественных приемах: в VI веке образы Христа и святых выполнялись в технике тради-ционного египетского погребального портрета, наиболее известный тип которого — так называемый фаюмский портрет Фаюмский портрет
— разновидность погребальных портретов, распространенных в эллинизированном Египте в Ι-III веках н. э. Изображение наносилось горячими красками на разогретый восковой слой.
. Христианская визуальность в поздней Античности вовсе не обязательно стремилась противопоставить себя языческой, римской традиции: очень часто она нарочито (а может быть, наоборот, естественно и непринужденно) придерживалась ее. Такой же сплав языческого и христианского виден и в литературе поздней Античности. Поэт Аратор в VI веке декламирует в римском соборе гекзаметрическую поэму о деяниях апостолов, написанную в стилистических традициях Вергилия. В христианизированном Египте середины V века (к этому времени здесь около полутора веков существуют разные формы монашества) поэт Нонн из города Панополь (современный Акмим) пишет переложение (парафразу) Евангелия от Иоанна языком Гомера, сохраняя не только метр и стиль, но и сознательно заимствуя целые словесные формулы и образные пласты из его эпоса Евангелие от Иоанна, 1:1-6 (синодальный перевод):
В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его. Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн.
Нонн из Панополя. Парафраза Евангелия от Иоанна, песнь 1 (пер. Ю. А. Голубец, Д. А. Поспелова, А. В. Маркова):
Логос, Божие Чадо, Свет, рожденный от Света,
Неотделим от Отца Он на беспредельном престоле!
Боже небеснородный, Логос, ведь Ты праначально
Воссиял совокупно с Предвечным, Зиждителем мира,
О, Древнейший вселенной! Все чрез Него совершилось,
Что бездыханно и в духе! Вне Речи, деющей много,
Явлено ль, что пребывает? И в Нем существует извечно
Жизнь, что всему соприсуща, свет краткосущего люда… <…>
Во пчелопитающей чаще
Странник нагорный явился, насельник склонов пустынных,
Он — глашатай крещенья краеугольного, имя —
Божий муж, Иоанн, вожатый.
.
Портрет молодой девушки. II век © Google Cultural Institute
Погребальный портрет мужчины. III век © Google Cultural Institute
Христос Пантократор. Икона из монастыря Святой Екатерины. Синай, середина VI века Wikimedia Commons
Святой Петр. Икона из монастыря Святой Екатерины. Синай, VII век © campus.belmont.edu
Динамичные изменения, происходившие в разных пластах культуры Римской империи в поздней Античности, трудно напрямую связать с христианизацией, раз уж христиане того времени сами были такими охотниками до классических форм и в изобразительных искусствах, и в литературе (как и во многих других сферах жизни). Будущая Византия рождалась в эпоху, в которой взаимосвязи между религией, художественным языком, его аудиторией, а также социоло-гией исторических сдвигов были сложными и непрямыми. Они несли в себе потенциал той сложности и многоплановости, которая развертывалась позднее на протяжении веков византийской истории.
4. В Византии говорили на одном языке, а писали на другом
Языковая картина Византии парадоксальна. Империя, не просто претендо-вавшая на правопреемство по отношению к Римской и унаследовавшая ее институты, но и с точки зрения своей политической идеологии бывшая Римской империей, никогда не говорила на латыни. На ней разговаривали в западных провинциях и на Балканах, до VI века она оставалась официальным языком юриспруденции (последним законодательным сводом на латыни стал Кодекс Юстиниана, обнародованный в 529 году, — после него законы издавали уже на греческом), она обогатила греческий множеством заимствований (прежде всего в военной и административной сферах), ранневизантийский Константинополь привлекал карьерными возможностями латинских грамматиков. Но все же латынь не была настоящим языком даже ранней Византии. Пускай латиноязычные поэты Корипп и Присциан жили в Констан-тинополе, мы не встретим этих имен на страницах учебника истории визан-тийской литературы.
Мы не можем сказать, в какой именно момент римский император становится византийским: провести четкую границу не позволяет формальное тождество институтов. В поисках ответа на этот вопрос необходимо обращаться к нефор-мализуемым культурным различиям. Римская империя отличается от Визан-тийской тем, что в последней оказываются слиты римские институты, гре-ческая культура и христианство и осуществляется этот синтез на основе греческого языка. Поэтому одним из критериев, на которые мы могли бы опереться, становится язык: византийскому императору, в отличие от его римского коллеги, проще изъясняться на греческом, чем на латыни.
Но что такое этот греческий? Альтернатива, которую предлагают нам полки книжных магазинов и программы филологических факультетов, обманчива: мы можем найти в них либо древне-, либо новогреческий язык. Иной точки отсчета не предусмотрено. Из-за этого мы вынуждены исходить из того, что греческий язык Византии — это либо искаженный древнегреческий (почти диалоги Платона, но уже не совсем), либо протоновогреческий (почти перего-воры Ципраса с МВФ, но еще не вполне). История 24 столетий непрерывного развития языка спрямляется и упрощается: это либо неизбежный закат и деградация древнегреческого (так думали западноевропейские филологи-классики до утверждения византинистики как самостоятельной научной дисциплины), либо неминуемое прорастание новогреческого (так считали греческие ученые времен формирования греческой нации в XIX веке).
Действительно, византийский греческий трудноуловим. Его развитие нельзя рассматривать как череду поступательных, последовательных изменений, поскольку на каждый шаг вперед в языковом развитии приходился и шаг назад. Виной тому — отношение к языку самих византийцев. Социально престижной была языковая норма Гомера и классиков аттической прозы. Писать хорошо значило писать историю неотличимо от Ксенофонта или Фукидида (последний историк, решившийся ввести в свой текст староаттические элементы, казав-шиеся архаичными уже в классическую эпоху, — это свидетель падения Константинополя Лаоник Халкокондил), а эпос — неотличимо от Гомера. От образованных византийцев на протяжении всей истории империи требо-валось в буквальном смысле говорить на одном (изменившемся), а писать на другом (застывшем в классической неизменности) языке. Раздвоенность языкового сознания — важнейшая черта византийской культуры.
Остракон с фрагментом «Илиады» на коптском языке. Византийский Египет, 580–640 годы
Остраконы - черепки глиняных сосудов - использовали для записи библейских стихов, юридических документов, счетов, школьных заданий и молитв, когда папирус был недоступен или слишком дорог.
© The Metropolitan Museum of ArtОстракон с тропарем Богородице на коптском языке. Византийский Египет, 580–640 годы © The Metropolitan Museum of Art
Усугубляло ситуацию и то, что еще со времен классической древности за определенными жанрами были закреплены определенные диалектные особенности: эпические поэмы писали на языке Гомера, а медицинские трактаты составляли на ионийском диалекте в подражание Гиппократу. Сходную картину мы видим и в Византии. В древнегреческом языке гласные делились на долгие и краткие, и их упорядоченное чередование составляло основу древнегреческих стихотворных метров. В эллинистическую эпоху противопоставление гласных по долготе ушло из греческого языка, но тем не менее и через тысячу лет героические поэмы и эпитафии писались так, как будто фонетическая система осталась неизменной со времен Гомера. Различия пронизывали и другие языковые уровни: нужно было строить фразу, как Гомер, подбирать слова, как у Гомера, и склонять и спрягать их в соответствии с парадигмой, отмершей в живой речи тысячелетия назад.
Однако писать с античной живостью и простотой удавалось не всем; нередко в попытке достичь аттического идеала византийские авторы теряли чувство меры, стремясь писать правильнее своих кумиров. Так, мы знаем, что датель-ный падеж, существовавший в древнегреческом, в новогреческом почти полностью исчез. Логично было бы предположить, что с каждым веком в литературе он будет встречаться все реже и реже, пока постепенно не исчезнет вовсе. Однако недавние исследования показали, что в византий-ской высокой словесности дательный падеж используется куда чаще, чем в литературе классической древности. Но именно это увеличение частоты и говорит о расшатывании нормы! Навязчивость в использовании той или иной формы скажет о вашем неумении ее правильно применять не меньше, чем ее полное отсутствие в вашей речи.
В то же время живая языковая стихия брала свое. О том, как менялся разговорный язык, мы узнаем благодаря ошибкам переписчиков рукописей, нелитературным надписям и так называемой народноязычной литературе. Термин «народноязычный» неслучаен: он гораздо лучше описывает интересующее нас явление, чем более привычный «народный», поскольку нередко элементы простой городской разговорной речи использовались в памятниках, созданных в кругах константинопольской элиты. Настоящей литературной модой это стало в XII веке, когда одни и те же авторы могли работать в нескольких регистрах, сегодня предлагая читателю изысканную прозу, почти неотличимую от аттической, а завтра — едва ли не площадные стишки.
Диглоссия, или двуязычие, породила и еще один типично византийский феномен — метафразирование, то есть переложение, пересказ пополам с переводом, изложение содержания источника новыми словами с понижением или повышением стилистического регистра. Причем сдвиг мог идти как по линии усложнения (вычурный синтаксис, изысканные фигуры речи, античные аллюзии и цитаты), так и по линии упрощения языка. Ни одно произведение не считалось неприкосновенным, даже язык священных текстов в Византии не имел статуса сакрального: Евангелие можно было переписать в ином стилистическом ключе (как, например, сделал уже упоминавшийся Нонн Панополитанский) — и это не обрушивало анафемы на голову автора. Нужно было дождаться 1901 года, когда перевод Евангелий на разговорный новогреческий (по сути, та же метафраза) вывел противников и защитников языкового обновления на улицы и привел к десяткам жертв. В этом смысле возмущенные толпы, защищавшие «язык предков» и требовавшие расправы над переводчиком Александросом Паллисом, были куда дальше от визан-тийской культуры не только чем им бы хотелось, но и чем сам Паллис.
5. В Византии были иконоборцы — и это страшная загадка
![](https://i0.wp.com/cdn-s-static.arzamas.academy/uploads/ckeditor/pictures/4343/content_sdd.jpg)
Иконоборчество — самый известный для широкой аудитории и самый зага-дочный даже для специалистов период истории Византии. О глубине следа, который он оставил в культурной памяти Европы, говорит возможность, к примеру, в английском языке использовать слово iconoclast («иконоборец») вне исторического контекста, во вневременном значении «бунтарь, ниспровергатель устоев».
Событийная канва такова. К рубежу VII и VIII веков теория поклонения религиозным изображениям безнадежно отставала от практики. Арабские завоевания середины VII века привели империю к глубокому культурному кризису, а тот, в свою очередь, породил рост апокалиптических настроений, умножение суеверий и всплеск неупорядоченных форм иконопочитания, подчас неотличимых от магических практик. Согласно сборникам чудес святых, выпитый воск из растопленной печати с ликом святого Артемия исцелял от грыжи, а святые Косма и Дамиан излечили страждущую, повелев ей выпить, смешав с водой, штукатурку с фрески с их изображением.
Такое почитание икон, не получившее философского и богословского обоснования, вызывало отторжение у части клириков, видевших в нем признаки язычества. Император Лев III Исавр (717-741), оказавшись в сложной политической ситуации, использовал это недовольство для создания новой консолидирующей идеологии. Первые иконоборческие шаги относятся к 726-730 годам , но как богословское обоснование иконоборческого догмата, так и полноценные репрессии в отношении инакомыслящих пришлись на время правления самого одиозного византийского императора — Константина V Копронима (Гноеименитого) (741-775).
Претендовавший на статус вселенского, иконоборческий собор 754 года перевел спор на новый уровень: отныне речь шла не о борьбе с суевериями и исполнении ветхозаветного запрета «Не сотвори себе кумира», а об ипостаси Христа. Может ли Он считаться изобразимым, если Его божественная природа «неописуема»? «Христологическая дилемма» была такова: иконопочитатели повинны либо в том, что запечатлевают на иконах только плоть Христа без Его божества (несторианство), либо в том, что ограничивают божество Христа через описание Его изображаемой плоти (монофизитство).
Однако уже в 787 году императрица Ирина провела в Никее новый собор, участники которого сформулировали в качестве ответа на догмат иконо-борчества догмат иконопочитания, тем самым предложив полноценное богословское основание для ранее не упорядоченных практик. Интеллек-туальным прорывом стало, во-первых, разделение «служебного» и «отно-сительного» поклонения: первое может воздаваться только Богу, в то время как при втором «честь, воздаваемая образу, восходит к первообразу» (слова Василия Великого, ставшие настоящим девизом иконопочитателей). Во‑вторых, была предложена теория омонимии, то есть единоименности, снимавшая проблему портретного сходства изображения и изображаемого: икона Христа признавалась таковой не благодаря сходству черт, а благодаря написанию имени — акту называния.
![](https://i1.wp.com/cdn-s-static.arzamas.academy/uploads/ckeditor/pictures/4585/content_660.jpg)
В 815 году император Лев V Армянин вновь обратился к иконоборческой политике, рассчитывая таким образом выстроить линию преемственности по отношению к Константину V, самому успешному и самому любимому в войсках правителю за последний век. На так называемое второе иконо-борчество приходится как новый виток репрессий, так и новый взлет богословской мысли. Завершается иконоборческая эра в 843 году, когда иконоборчество окончательно осуждается как ересь. Но его призрак пресле-довал византийцев вплоть до 1453 года: на протяжении веков участники любых церковных споров, используя самую изощренную риторику, уличали друг друга в скрытом иконоборчестве, и это обвинение было серьезней обвинения в любой другой ереси.
Казалось бы, все достаточно просто и понятно. Но как только мы пытаемся как-то уточнить эту общую схему, наши построения оказываются весьма зыбкими.
Основная сложность — состояние источников. Тексты, благодаря которым мы знаем о первом иконоборчестве, написаны значительно позже, причем иконопочитателями. В 40-е годы IX века была осуществлена полноценная программа по написанию истории иконоборчества с иконопочитательских позиций. В результате история спора была полностью искажена: сочинения иконоборцев доступны только в тенденциозных выборках, а текстологический анализ показывает, что произведения иконопочитателей, казалось бы создан-ные для опровержения учения Константина V, не могли быть написаны раньше самого конца VIII века. Задачей авторов-иконопочитателей было вывернуть описанную нами историю наизнанку, создать иллюзию традиции: показать, что почитание икон (причем не стихийное, а осмысленное!) присутствовало в церкви с апостольских времен, а иконоборчество — всего лишь нововведение (слово καινοτομία — «нововведение» на греческом — самое ненавистное слово для любого византийца), причем сознательно антихристианское. Иконоборцы представали не борцами за очищение христианства от язычества, а «христиа-нообвинителями» — это слово стало обозначать именно и исключительно иконоборцев. Сторонами в иконоборческом споре оказывались не христиане, по-разному интерпретирующие одно и то же учение, а христиане и некая враждебная им внешняя сила.
Арсенал полемических приемов, которые использовались в этих текстах для очернения противника, был очень велик. Создавались легенды о ненависти иконоборцев к образованию, например о сожжении Львом III в действи-тель-ности никогда не существовавшего университета в Константинополе, а Константину V приписывали участие в языческих обрядах и человеческих жертвоприношениях, ненависть к Богородице и сомнения в божественной природе Христа. Если подобные мифы кажутся простыми и были давно развенчаны, то другие остаются в центре научных дискуссий по сей день. Например, лишь совсем недавно удалось установить, что жестокая расправа, учиненная над прославленным в лике мучеников Стефаном Новым в 766 году, связана не столько с его бескомпромиссной иконопочитательской позицией, как заявляет житие, сколько с его близостью к заговору политических противников Константина V. Не прекращаются споры и о ключевых вопросах: какова роль исламского влияния в генезисе иконоборчества? каким было истинное отношение иконоборцев к культу святых и их мощам?
Даже язык, которым мы говорим об иконоборчестве, — это язык победителей. Слово «иконоборец» не самоназвание, а оскорбительный полемический ярлык, который изобрели и внедрили их оппоненты. Ни один «иконоборец» никогда не согласился бы с таким именем, просто потому что греческое слово εἰκών имеет гораздо больше значений, чем русское «икона». Это любой образ, в том числе нематериальный, а значит, назвать кого-то иконоборцем — это заявить, что он борется и с идеей Бога-Сына как образа Бога-Отца, и человека как образа Бога, и событий Ветхого Завета как прообразов событий Нового и т. п. Тем более что сами иконоборцы утверждали, что они-то защищают истинный образ Христа — евхаристические дары, меж тем как то, что их противники зовут образом, на самом деле таковым не является, а есть всего лишь изображение.
Победи в итоге их учение, именно оно бы сейчас называлось православным, а учение их противников мы бы презрительно называли иконопоклонством и говорили бы не об иконоборческом, а об иконопоклонническом периоде в Византии. Впрочем, сложись это так, иной была бы вся дальнейшая история и визуальная эстетика Восточного христианства.
6. На Западе никогда не любили Византию
Хотя торговля, религиозные и дипломатические контакты между Византией и государствами Западной Европы продолжались на протяжении всего Средневековья, трудно говорить о настоящем сотрудничестве или взаимо-понимании между ними. В конце V века Западная Римская империя рассы-палась на варварские государства и традиция «римскости» прервалась на Западе, но сохранилась на Востоке. Уже через несколько веков новые западные династии Германии захотели восстановить преемственность своей власти с Римской империей и для этого заключали династические браки с византийскими принцессами. Двор Карла Великого соревновался с Византией — это видно в архитектуре и в искусстве. Однако имперские претензии Карла скорее усиливали непонимание между Востоком и Западом: культура Каролингского возрождения хотела видеть себя единственной законной наследницей Рима.
![](https://i1.wp.com/cdn-s-static.arzamas.academy/uploads/ckeditor/pictures/4338/content_ww.jpg)
К X веку пути из Константинополя в Северную Италию по суше через Балканы и вдоль Дуная были перекрыты варварскими племенами. Остался лишь путь по морю, что сократило возможности сообщения и затруднило культурный обмен. Разделение на Восток и Запад стало физической реальностью. Идеологический разрыв между Западом и Востоком, подпитываемый на протяжении Средневековья богословскими спорами, усугубился во время Крестовых походов. Организатор Четвертого крестового похода, который закончился взятием Константинополя в 1204 году, папа римский Иннокен-тий III открыто заявил о главенстве Римской церкви над всеми остальными, ссылаясь на божественное установление.
В итоге получилось, что византийцы и жители Европы мало знали друг о друге, но были настроены по отношению друг к другу недружелюбно. В XIV веке на Западе критиковали развращенность византийского духовенства и объясняли ею успехи ислама. Например, Данте считал, что султан Саладин мог бы обратиться в христианство (и даже поместил его в своей «Божественной комедии» в лимбе — особом месте для добродетельных нехристиан), но не сделал этого по причине непривлекательности византийского христианства. В западных странах ко времени Данте почти никто не знал греческий язык. В то же время византийские интеллектуалы учили латынь только для того, чтобы переводить Фому Аквинского, и ничего не слышали про Данте. Ситуация изменилась в XV веке после турецкого нашествия и падения Константинополя, когда византийская культура стала проникать в Европу вместе с византийскими учеными, бежавшими от турок. Греки привезли с собой много рукописей античных произведений, и гуманисты получили возможность изучать греческую античность по оригиналам, а не по римской литературе и немногим латинским переводам, известным на Западе.
Но ученых и интеллектуалов эпохи Возрождения интересовала классическая древность, а не то общество, которое ее сохранило. Кроме того, на Запад бежали в основном интеллектуалы, отрицательно настроенные по отношению к идеям монашества и православного богословия того времени и симпатизи-ровавшие Римской церкви; их оппоненты, сторонники Григория Паламы, наоборот, считали, что лучше попытаться договориться с турками, чем искать помощи у папы. Поэтому византийская цивилизация продолжала восприни-маться в негативном свете. Если древние греки и римляне были «своими», то образ Византии закрепился в европейской культуре как восточный и экзотический, иногда притягательный, но чаще враждебный и чуждый европейским идеалам разума и прогресса.
Век Европейского просвещения и вовсе заклеймил Византию. Француз-ские просветители Монтескьё и Вольтер ассоциировали ее с деспотизмом, роскошью, пышными церемониями, суевериями, нравственным разложением, цивилизационным упадком и культурным бесплодием. По мнению Вольтера, история Византии — это «недостойный сборник высокопарных фраз и описа-ний чудес», который позорит человеческий разум. Монтескьё видит главную причину падения Константинополя в пагубном и всепроникающем влиянии религии на общество и власть. Особенно агрессивно он отзывается о визан-тийском монашестве и духовенстве, о почитании икон, а также о богословской полемике:
«Греки — великие говоруны, великие спорщики, софисты по природе — постоянно вступали в религиозные споры. Так как монахи пользовались большим влиянием при дворе, слабевшем по мере того, как он развра-щался, то получилось, что монахи и двор взаимно развращали друг друга и что зло заразило обоих. В результате все внимание императоров было поглощено тем, чтобы то успокаивать, то возбуждать бого-слов-ские споры, относительно которых замечено, что они становились тем горячее, чем незначительнее была причина, вызвавшая их».
Так Византия стала частью образа варварского темного Востока, который парадоксальным образом включал в себя также главных врагов Византийской империи — мусульман. В ориенталистской модели Византия противопостав-лялась либеральному и рациональному европейскому обществу, построенному на идеалах Древней Греции и Рима. Эта модель лежит, например, в основе описаний византийского двора в драме «Искушение святого Антония» Гюстава Флобера:
«Царь рукавом отирает с лица ароматы. Он ест из священных сосудов, потом разбивает их; и мысленно он пересчитывает свои корабли, свои войска, свои народы. Сейчас из прихоти он возьмет и сожжет свой дворец со всеми гостями. Он думает восстановить Вавилонскую башню и свергнуть с престола Всевышнего. Антоний читает издали на его челе все его мысли. Они овладевают им, и он становится Навуходоносором».
Мифологический взгляд на Византию до сих пор не до конца преодолен в исторической науке. Конечно, ни о каком нравственном примере византийской истории для воспитания юношества и речи быть не могло. Школьные программы строились на образцах классической древности Греции и Рима, а византийская культура из них была исключена. В России наука и образование следовали западным образцам. В XIX веке спор о роли Византии для русской истории вспыхнул между западниками и славянофилами. Петр Чаадаев, следуя традиции европейского просвещения, горько сетовал о византийском наследии Руси:
«По воле роковой судьбы мы обратились за нравственным учением, которое должно было нас воспитать, к растленной Византии, к предмету глубокого презрения этих народов».
Идеолог византинизма Константин Леонтьев Константин Леонтьев (1831-1891) — дипломат, писатель, философ. В 1875 году вышла его работа «Византизм и славянство», в которой он утверждал, что «византизм» — это цивилизация или культура, «общая идея» которой слагается из нескольких состав-ляющих: самодержавия, христианства (отличного от западного, «от ересей и расколов»), разочарования во всем земном, отсутствия «крайне преувеличенного понятия о земной личности человеческой», отвержения надежды на всеобщее благо-денствие народов, совокупности некоторых эстетических представлений и так далее. Поскольку всеславизм вообще не является цивилизацией или культурой, а европейская цивилизация подходит к своему концу, России — унаследовавшей у Византии почти все — необходим для расцвета именно византизм. указывал на стереотипное представление о Византии, сложившееся из-за школьного обучения и несамостоятельности российской науки:
«Византия представляется чем-то сухим, скучным, поповским, и не только скучным, но даже чем-то жалким и подлым».
7. В 1453 году Константинополь пал — но Византия не умерла
![](https://i1.wp.com/cdn-s-static.arzamas.academy/uploads/ckeditor/pictures/4589/content_12.jpg)
В 1935 году вышла книга румынского историка Николае Йорги «Византия после Византии» — и ее название утвердилось как обозначение жизни византийской культуры после падения империи в 1453 году. Византийская жизнь и инсти-туты не исчезли в одночасье. Они сохранялись благодаря византийским эмигрантам, бежавшим в Западную Европу, в самом Константинополе, даже оказавшемся под властью турок, а также в странах «византийского содружества», как британский историк Дмитрий Оболенский назвал восточноевропейские средневековые культуры, испытавшие прямое влияние Византии, — Чехию, Венгрию, Румынию, Болгарию, Сербию, Русь. Участники этого сверхнационального единства сохранили наследие Византии в религии, нормах римского права, стандартах литературы и искусства.
В последние сто лет существования империи два фактора — культурное возрождение Палеологов и паламитские споры — способствовали, с одной стороны, обновлению связей между православными народами и Византией, а с другой — новому всплеску распространения византийской культуры, в первую очередь через литургические тексты и монашескую литературу. В XIV веке византийские идеи, тексты и даже их авторы попадали в славян-ский мир через город Тырново, столицу Болгарской империи; в частности, количество византийских сочинений, доступных на Руси, удвоилось благодаря болгар-ским переводам.
Кроме того, Османская империя официально признала константинополь-ского патриарха: в качестве главы православного миллета (или общины) он продолжал управлять церковью, в юрисдикции которой остались и Русь, и православные балканские народы. Наконец, правители дунайских княжеств Валахии и Молдавии, даже став подданными султана, сохранили христианскую государственность и считали себя культурно-политическими наследниками Византийской империи. Они продолжали традиции церемониала царского двора, греческой образованности и богословия и поддерживали константинопольскую греческую элиту, фанариотов Фанариоты — буквально «жители Фанара», квартала Константинополя, в котором находилась резиденция греческого патриарха. Греческую элиту Османской империи называли фанариотами, потому что они жили по преимуществу в этом квартале. .
![](https://i2.wp.com/cdn-s-static.arzamas.academy/uploads/ckeditor/pictures/4334/content_14578047937_97d104dd35_z.jpg)
Йорга считает, что Византия после Византии умерла во время неудачного восстания против турок 1821 года, которое организовал фанариот Александр Ипсиланти. На одной стороне знамени Ипсиланти были надпись «Сим победиши» и изображение императора Константина Великого, с именем которого связано начало византийской истории, а на другой — феникс, возрождающийся из пламени, символ возрождения Византийской империи. Восстание было разгромлено, константинопольского патриарха казнили, а идеология Византийской империи после этого растворилась в греческом национализме.